Невест-то много, я -- одна

— Отец нам с тобой голову оторвет, если мы влезем в его личную жизнь.

— А мы и не будем. Но мне ведь совсем скоро нужно будет составлять его планы на день. Ну и на ночь... иногда.

Мне достался укоризненный взгляд, но я притворилась, что не увидела его."

"Глупо, конечно, ведь я действительно вроде как невеста маркиза. Но... столько всего «но». Мне начинает нравиться Риккардо, а влюбляться ни в коем случае нельзя. Не хочу потом страдать от разбитого сердца. Это Марика с самого детства влюбчивая как кошка и такая же легкомысленная. Сегодня — люблю не могу, он самый лучший на свете. А спустя месяц она уже другому глазки строит. Несколько раз я едва не вытаскивала ее из слишком уж активных объятий парней. В приюте с этим ведь как... Никто особо не следит, кто там и что. Не монастырь. Да и в город мы часто уходили, чтобы подзаработать.

Но вообще, я не ожидала, что так увязну в ситуации и в семье маркиза.

Ведь предполагалось как? Меня доставляют, передают с рук на руки, мы заключаем помолвку, но никому о ней не рассказываем. Приобретение-то я весьма сомнительное. Сирота, без приданого, без своего дома, без высокостоящей и полезной родни, да вообще безо всего. Маркиз должен был возрадоваться, что невеста по договору сама не тащит его к алтарю. Поскольку он-то как раз весьма выгодная партия. Значит, не стал бы возражать, что свадьба ни к чему. В этом всё сошлось.

Потянув время, мы бы что-нибудь придумали с тем, чтобы не выполнять магический договор. Ну или же Марика вдруг пожелала бы стать богатой маркизой, а не нищей девчонкой из Приграничья. Мы ведь с ней уже решили бы к этому времени нашу общую проблему.

[1] Баста́рд — внебрачный или незаконнорождённый ребёнок. В средневековой геральдике внебрачные дети дворян, как правило, получали герб с левой перевязью.

Глава 4

Глава 4

С тем, чтобы меня аккуратно доставили, — не вышло. Всех поубивали, всё разграбили, даже те три стареньких платья и запасное белье, что у меня имелись, и то забрали разбойники. Лошади я тоже лишилась. Сама чудом ноги унесла. И то лишь потому, что заранее увидела гибель всех своих сопровождающих в одно и то же время. Тут по-любому догадаешься, когда и мне самой грозит опасность.

И ведь предупредить я спутников не могла. Не скажешь же целой куче мужиков, мол, вы меня простите, господа наемники, но я вестница смерти. И через два дня вы все умрете. Свою кончину я не вижу, но что-то подсказывало, что меня прикопали бы в тот же момент. Дремучие люди часто не понимают, что вестница — лишь вестница, а никак не предсказательница того, что можно изменить. И не кликуша, призывающая горе и беду. Вот и молчала я, будучи настороже в ожидании неизбежного. Лишь намекала, что повнимательнее бы и оружие неплохо бы держать поближе к рукам...