Невеста для бастарда

Поднесла чашку милорду Милфорду, потом хозяину дома.

— Пожалуй, я буду что-нибудь с содержанием алкоголя, — отрицательно покачал милорд Верд головой, — спасибо.

— Скажите, госпожа Лиззард, — обратился ко мне милорд Милфорд. — О чем положено разговаривать с дамой?

— Ни за что не поверю, милорд, что вы не знаете! — улыбнулась я.

А про себя подумала: «И вот откуда я могу знать, о чем положено разговаривать с их высокородными дамами?»

— О поэзии? — У начальника контрразведки получилось испуганно.

Я отошла от мрачного хозяина дома. Уселась на диванчик, налила чая теперь себе.

— Вам стихотворение прочитать? — ощущая себя участником утренника в честь Нового года в детском садике, спросила я.

— Если вам не сложно.

Не то чтобы я хотела декламировать стихи… Но что делать — не спорить же с гостем милорда Верда. Поэтому я начала негромко:

— Непогода — осень — куришь,Куришь — все как будто мало.Хоть читал бы — только чтеньеПодвигается так вяло.Серый день ползет лениво,И болтают нестерпимоНа стене часы стенныеЯзыком неутомимо.Сердце стынет понемногу,И у жаркого каминаЛезет в голову больнуюВсе такая чертовщина!Над дымящимся стаканомОстывающего чаю,Слава богу, понемногу,Будто вечер, засыпаю…[3]— Браво, — неожиданно сказал милорд Верд.

 — Мне понравилось. Хотя сложно представить вас курящей.

— А меня стихотворение шокировало, — заявил милорд Милфорд. — Дама — и курить… Фи.

Я улыбнулась."

"— А почему стихотворение не о любви? — съехидничал гость хозяина дома. — Дамам же положено любить стихи о любви!

— Не знаю, как у других дам… Плохо у меня, наверное, с любовью, — рассмеялась я, краем глаза заметив, что милорд Верд нахмурился еще больше.

— Госпожа Лиззард, — никак не мог уняться милорд Милфорд.

 — Может быть, вы еще и поете?

— Только если решусь нанести вам серьезную душевную травму.

Не говорить же ему, что я пою только в состоянии тяжелого алкогольного опьянения. И исключительно романсы. И исключительно мимо. Но тогда у меня душа поет — и какие там ноты…

— А почему такой выбор стихотворения все же? — спросил у меня милорд Верд.

— Осень же…

— Осень, — согласился милорд. И в его голосе послышалась какая-то тоска.

— Да бросьте вы, господа… И дамы! Осень — это не повод для грусти, — продолжил улыбаться милорд Милфорд, но мне в его улыбке почудилось что-то ненатуральное.

Будто ему и самому было ничуть не веселее, чем его другу, но он изо всех сил старался его вовлечь в разговор и отвлечь от мрачных мыслей.

— Милорд Милфорд, могу я задать вам вопрос? — проговорила я.

— Попробуйте, — усмехнулся он.

— Вот вы говорите, что дамам положено любить стихи о любви. А вам? Вам лично какие стихи положено любить?

— Прославляющие величие Империи, без сомнения, — ответил начальник контрразведки.