Невеста для сердцееда

Никогда так больше не делайте.

— Да как вы посмели со мной так разговаривать!

— Я смею, потому что вы сами попросили научить вас быть женственной и соблазнительной особой, способной будоражить сердца мужчин, — резонно возразил он.

Странно, что он заговорил об этом, ибо Генриетта действительно производила впечатление человека, чем-то взбудораженного. Она задыхалась, сердце сильно колотилось в груди, хотя назвать это ответной реакцией на его высокомерие было бы неверным. Скорей всего, ее возмущало то, что он удерживает ее против воли. На самом деле это обстоятельство произвело обратное действие, Генриетте хотелось скорее упасть в крепкие объятия Дебена, а не пытаться высвободиться из них.

— Вам нужно расслабить губы, — посоветовал он. — Возможно, даже слегка приоткрыть их. Можете еще облизать, если хотите.

Он провел языком по собственным губам, демонстрируя, что именно нужно сделать.

Генриетта не сумела оторвать глаз от его губ, даже если бы от этого зависела ее жизнь."

"— Р-расслабить, — запинаясь, повторила она.

Улыбнувшись, Дебен нежно погладил ее подбородок затянутой в перчатку рукой. Когда он склонил ее голову в нужную позицию, Генриетта ощутила внизу живота что-то очень похожее на электрическую вспышку.

— Если хотите, можете закрыть глаза.

Он навис над ней.

— Я считаю, что невозможность видеть обостряет остальные чувства.

Генриетта тут же послушно зажмурилась, но не из-за того, что хотела дополнительно стимулировать свои чувства, они и так уже обострены до предела, а для того, чтобы не дать ему возможности посмотреть ей в глаза, когда они будут целоваться, ведь в таком случае он увидит…

Что? Что она никогда не испытывала похожих ощущений? И даже вообразить не могла, что такое возможно? Иначе говоря, он во всем прав, будь он неладен. Всего лишь оказавшись в объятиях мужчины с его репутацией, она немедленно превратилась в более чувственную и нежную особу, о чем прежде мечтать не могла.

Особенно принимая во внимание то, каким непреклонным и требовательным он был.

Генриетта с трудом сглотнула ком в горле.

И ощутила на шее его жаркое дыхание. Затем он принялся ласкать ее ухо, сделал глубокий медленный вдох, будто бы… Что он делает? Нюхает ее? Зачем? Хотя, с другой стороны, говорил же он что-то об обострении прочих чувств. Генриетту очень волновала и его близость, и дыхание. Он будто вдыхал саму ее суть.

Она чрезвычайно остро ощущала его запах. Было что-то интимное — да, наиболее подходящее слово — в столь тесной близости с мужчиной, которого она могла узнать по уникальному аромату мыла и свежей льняной сорочки. Генриетта подозревала, что эти мускусно-пряные ароматы — выражение его мужественности.

Ах, черт бы его побрал.