Невеста для злодея

Нейтан смотрел на нее с удивлением – словно она сказала что-то странное, и он никак не мог понять, чего она хочет.

Наконец, потеребив ее сосок – Мадди снова застонала, – Нейтан проговорил:

– А здесь я разве не доставляю тебе удовольствие, дорогая? Готов поклясться, что доставляю.

Когда он ласкал ее так, Мадди забывала обо всем на свете – едва была способна соображать. Колени же ее подгибались, и если бы не его рука у нее на талии, удерживавшая ее, она бы рухнула на пол. О, его ласки так ее возбуждали, вызвали столь острое желание… Похоже, он прекрасно знал, как прикасаться к женщине, чтобы добиться от нее подобной реакции.

И еще, казалось, что он ждал и от нее каких-то действий."

"Осознав это, Мадди оторопела. Да-да, конечно. Нейтан считал ее весьма опытной в постельных делах. Но последние десять лет он провел вдали от Англии, поэтому не знал, что у нее была репутация недотроги. Он полагал, что она распутница – как многие актрисы.

А муж вновь принялся теребить ее сосок, и Мадди опять застонала. По телу же ее волна за волной прокатывалась сладостная дрожь. Наблюдая за ней, он улыбался. Блеснув зубами, сказал:

– Тебе ведь нравится, верно? Признайся, не отпирайся.

Мадди перехватила его руку, пытаясь остановить эту сладостную пытку. Было совершенно невозможно о чем-то думать, когда он ласкал ее вот так…

– Да-да, нравится. Вот только… Я к этому не привыкла, я никогда этого не делала, – пролепетала Мадди.

Брови Нейтана взметнулись, казалось, он был весьма озадачен ответом жены.

– Не делала… это? – переспросил он.

Щеки Мадди окрасил румянец.

– Я никогда не была с мужчиной. На аукционе продавалась… моя девственность.

Нейтан вздрогнул и, отстранившись от жены, пристально посмотрел – прямо-таки пронзил взглядом; при этом лицо его выражало недоверие.

Под его пытливым взглядом Мадди стало неловко и стыдно из-за того, что она только сейчас сделала это признание. Наверно, она бы додумалась до этого раньше, если бы венчание не было столь поспешным и если бы ее не затянул водоворот страстей, бушевавших в семье виконта.

Тут, наконец, его губы дрогнули в усмешке, а затем, к величайшему удивлению Мадди, он откинул назад голову и расхохотался.

– Да-да, конечно! Я понял, что ты задумала на сегодня, – проговорил он.

 – Все ясно, моя скромная девочка.

Его смех показался Мадди ужасно обидным. Неужели он находил ее невинность забавной?

Она резким движением вернула ночную рубашку на место, подтянув ее вверх.

– О, Нейтан!.. Я надеялась, ты меня поймешь. Ведь я тебе только что все объяснила…

Он снова усмехнулся.

– Да, я прекрасно все понимаю, дорогая. Ты разучиваешь новую роль. Образец благопристойности… благородная и сдержанная, верно? Но со мной не нужно играть, Мадлен! Тем более – когда мы наедине.