Невеста из гроба

С крупными точно виноградины мутными жемчужинами, сплетенными между собой золотой проволокой с острыми шипами.

— А теперь иди сюда, — позвал меня Даррен, и я послушно подошла.

Я, конечно, хотела, чтобы на моей помолвке присутствовали мои близкие, но сейчас большая их часть была в заложниках в университете, да и первый раз мы с Дарреном объявили помолвку при большом количестве людей и что толку?

Так что я склонила голову, позволяя надеть на меня ожерелье и застегнуть сзади.

— Теперь ты моя, королева, — снова усмехнулся Даррен и прижал к себе. Он наклонился поцеловать меня, а руки его зашарили по моему телу. Это было его ошибкой. Придавленный и заснувший в тепле Клема выбрался из выреза и неожиданно даже для меня прыгнул прямо в лицо Даррену! Только раз я видела своего лягушонка таким разъяренным — когда он пытался защитить меня от Инея.

Маленькими лапками он уцепился за щеку Даррена и пытался укусить его. Но, разумеется, у него не получилось.

— Клема! — прикрикнула я и потянулась оторвать малыша от лица своего возлюбленного. Видно, и полумертвому существу снятся дурные сны, и они вымещают эти сны на ни в чем не повинных людях!

Но не успела.

С коротким ругательством Даррен обхватил ладонью маленькое тельце и сжал. Я еще думала, что он просто откинет его в сторону, как сделал Иней. Но Даррен сжимал и сжимал, пока в его руке не остались лишь клочок шкурки и пыль от косточек.

Мне показалось, что я и сама омертвела, глядя на это. Глаза у меня заволокло слезами."

"— Зачем, Даррен, — я всхлипнула. Я не плачу, да? Не плачу же? Я не могу взять и расплакаться из-за и без того мертвого лягушонка!

— Успокойся, Иссабелия, — в голосе Даррена сквозили раздражение и легкий акцент. — Королевы не плачут из-за такой ерунды. Иди ко мне, я поцелую тебя, и ты утешишься.

Я снова повернулась к нему и застыла. Потом коснулась рукой ожерелья. Холодное.

— Что с тобой, Иссабелия? — спросил он. — Ты сама лезла ко мне целоваться! А теперь, когда мы наконец заключили помолвку, ты вдруг решила погоревать по мертвой амфибии!

— Ты прав, Даррен, — я сумела раздвинуть губы в улыбке и шагнула к нему. — Наконец-то мы вместе!

— Другое дело, — голос снова стал мягким и обволакивающим, но облик больше не менялся.

И я видела того, кто меня целовал, прикусывая губы своими острыми как иглы зубами.

Это был не Даррен, нет. Это был его незаконнорожденный брат, хищная и опасная сирена-людоед. Я вспомнила всё. Только я помнила и то, чему меня учила Ифигения Астаросская.

«Никогда не показывай своего страха перед зверем и своего знания перед недобрым разумным, — поучала она меня. — Только они поймут, что ты боишься и знаешь, как твои минуты будут сочтены».

Мама будет рада узнать, что я помню ее уроки. Если, конечно, я сумею спастись от этого чудовища.