Невеста-наследница

 — Это благодаря тому, что овсяная крупа свежая. Мне нравится овсянка с сахаром.

— С маслом лучше, — подал голос Филип.

— Правда? Тогда завтра я положу себе не сахара, а масла. Она проглотила последнюю ложку, блаженно вздохнула, отхлебнула кофе из своей чашки и объявила:

— В последние три дня я очень много работала. Нынче утром я решила вознаградить себя за труды, и моей наградой будете вы. Вы отправитесь со мной на верховую прогулку и покажете мне окрестности.

— У меня живот болит, — сказала Далинг и, схватившись за живот, начала жалобно стонать.

— Тогда тебе надо выпить отвара вахты трехлистной, Далинг.

— Я поеду с тобой, — сказал Филип, и Синджен успела заметить, как он хитро подмигнул своей сестре.

Не прошло и двух часов, как стараниями Филипа Синджен заблудилась в Ломондских холмах. На поиски обратной дороги к замку она потратила еще три часа. И, тем не менее, утро прошло отнюдь не без пользы. Синджен познакомилась с семьями пяти арендаторов и отведала пять разных сортов сидра. Один из арендаторов — его звали Фрескин — умел писать, и у него имелись перо и бумага. Синджен записала имена арендаторов и членов их семей и начала составлять список всего того, что лэрд должен починить и подправить на своих землях.

У арендаторов было мало зерна, и когда жена Фрескина говорила об этом, в ее голосе слышался неприкрытый страх. Еще она сказала, что им с мужем нужны корова и пара овец, однако самое главное — это пополнить запас зерна.

Если кто-либо из этих мужчин, женщин и детей и полагал, что молодая графиня достойна жалости, коль скоро лэрд женился на ней только из-за ее капиталов, им хватило вежливости не сказать ей этого вслух.

Синджен начинала понимать местное наречие все лучше и лучше. Так, она узнала, что «чесать зубы» значит «сплетничать». Жена Фрескина явно обожала «чесать зубы».

Поскольку погода стояла прекрасная, Синджен не торопилась возвращаться в замок. Она пустила лошадь легким галопом по пологим холмам, по лесам, где росли лиственницы, сосны, ели и березы. Синджен горстями пила воду из озера Лох-Ливен, такую холодную, что у нее немели губы. Отпустив поводья, она позволила лошади забраться в ельник, где та едва не завязла в торфяном болоте.

Потом Синджен направила свою кобылу по тропинке, идущей сквозь суровые голые пустоши на восточных холмах. В конце концов, когда перед ее взором снова предстал замок Вир, она ощущала приятную усталость и радовалась, что так замечательно провела день.

Она задержала лошадь на вершине пригорка, где так недавно останавливалась вместе с Колином. Замок Вир по-прежнему казался ей сказочно прекрасным, даже более прекрасным, чем раньше, потому что теперь она чувствовала себя его частью.