Невеста-наследница

Когда он увидел ее лицо и широко раскрытые глаза, в которых застыло какое-то непонятное ему выражение, он торопливо оседлал лошадь, на которой она обычно ездила, костлявую гнедую кобылу по кличке Морковка.

Синджен была в обычном платье, а не в амазонке, но ей это было все равно. Она заметила, что Мэрдок надел на кобылу мужское, а не женское седло — но и это ей было безразлично. Она ухватилась за гриву лошади и села на нее верхом. При этом ее юбки задрались до колен, обнажив ноги в белых шелковых чулках и черных туфельках.

Она пустила лошадь в галоп и вскоре скрылась из виду.

— Отлично. Она убралась.

Колин в недоумении воззрился на тетушку Арлет.

— Что вы имеете в виду?

— А то, что она села на лошадь и ускакала, причем эта нахальная девица даже не соизволила переодеться в амазонку. Так и поехала с задранным подолом, всем показывая свои чулки. Я видела ее из окон столовой.

— Ты сможешь оставить у себя ее деньги, Колин?

Это спросила уже не Арлет, а Серина, которая перепархивала с места на место в просторном вестибюле, любуясь своим отражением во всех блестящих поверхностях, попадающихся ей на пути.

Колин не успел ей ответить, так как в дверях появился Коротышка Мердок. Свою потрепанную красную шапку он почтительно сдернул с головы и теперь держал в узловатых руках.

— Я малость беспокоюсь, милорд, — сказал он лаконично. Но Колин его понял и разразился бранью. Ругался он долго и забористо. Мердок слушал молча, но смотрел на него с явным неодобрением. Тетушка Арлет открыла было рот, чтобы разбранить Мердока, но не успела: Колин и Мердок уже вышли вон.

Всю дорогу до конюшни Колин не переставая ругался. Гулливер, жеребец, на котором он всегда ездил, был слишком утомлен после долгого пути из Эдинбурга, и Колину пришлось сесть на Камбера, кроткого старого коня, который на своем долгом веку перевидал больше стычек с Макферсонами, чем большинство мужчин, живущих в округе.

— Куда она поехала?

— К западному концу озера.

Он так и не нашел ее, не отыскал ни единого следа. Он потратил на поиски два часа, то ругая жену, то терзаясь страхом, что она похищена кем-то из Макферсонов. Его грызли сомнения: а что, если приказы Лэтема Макферсона, старого лэрда, запретившего своим людям совершать набеги на земли Кинроссов, не имеют прежней силы? Черт побери, не исключено, что Робби Макферсон покинул дом своего отца в Эдинбурге — если он вообще туда ездил.

При мысли об этом Колина прошиб пот. Наконец, когда солнце уже садилось, он возвратился в замок. Кобыла его жены Морковка стояла в стойле, пережевывая сено.

Коротышка Мердок только пожал плечами и сказал, не поднимая глаз:

— Она уже час как воротилась, милорд. Тихая такая, по всему видно, что ничего дурного с ней не случилось.