Невеста-наследница

— Взрослые всегда так говорят, когда хотят оправдаться.

— Но ты ведь тоже взрослая, — вмешалась Синджен. — Неужели тебе хочется и дальше оставаться в замке Вир?

— Нет, не хочется, в этом ты права. Раз Колин не желает быть моим возлюбленным, мне лучше уехать.

С этими словами она встала со своего места, вышла из-за стола, не дожидаясь, когда Рори отодвинет ее стул, и выплыла из комнаты, не обращая ни малейшего внимания на ошеломленное молчание тех, кто в ней оставался.

— Да, Колин, странные у тебя родственники, — сказал Дуглас.

— А как насчет твоей собственной мамочки, Дуглас? — вмешалась Алике. — Как насчет ее обращения со мной, твоей женой?

— Ну хорошо, Алике, ты права, — с широкой ухмылкой согласился Дуглас. — Что касается Серины… то я не знаю, Колин. По-моему, она все-таки с чудинкой.

— Да, она такая. Немного не от мира сего. Ей всегда нравилось думать, что она ведьма, и она уже много лет балуется со всякими травами и готовит из них какие-то зелья.

— Однако ты не веришь, что она могла убить собственную сестру. И опоить тебя дурманом, чтобы свалить на тебя свою вину.

— Нет, Джоан, не верю. Но Дуглас прав: Серина в самом деле странная. Она всегда была такой. Но Фиона все равно ее обожала и настояла, чтобы она жила с нами, хотя мне это не очень-то нравилось.

— А она не пыталась поцеловать тебя на глазах своей сестры?

— Нет, Алике, не пыталась. Это началось после того, как ее сестра умерла. Когда я привез домой Джоан, она стала подстерегать меня за каждой дверью, вешаясь мне на шею.

— Хорошо бы внести в это дело хоть какую-то ясность, — сказал Дуглас.

— Может быть, позвать сюда Далинг и обратиться к ней? — предложила Синджен. — У этой юной особы есть свое твердое мнение по поводу всех и вся.

— Джоан, — сказал Колин, недовольно глядя на нее через стол, — ты почти ничего не съела, и мне это не нравится.

Ты должна есть и набираться сил. Филпот, положи ее милости порцию побольше.

Дуглас, Райдер и их жены переглянулись и расхохотались. Колин недоуменно моргнул, а потом, к восторгу и удивлению Синджен, покраснел до ушей.

После стольких недель воздержания любовный пыл Колина был столь велик, что ему не составило труда еще раз потешить жену до отхода ко сну. А Синджен, столь долго пребывавшая в заблуждении и восхищенная наконец-то сделанным открытием, не заставила себя просить.

Потом они оба заснули крепким спокойным сном, однако посреди ночи Синджен вдруг проснулась и широко открыла глаза, ожидая увидеть только темноту, царящую в спальне.

Перед ней, бледно мерцая, в своем парчовом платье, расшитом сотнями поблескивающих жемчужин, стояла Жемчужная Джейн. Она была чем-то сильно расстроена и встревожена — Синджен чувствовала это так же явственно, как видела ее.