Невеста опального герцога

Только-только я обуздала её, научилась относительно контролировать – как малейшая неурядица вновь сломала едва выстроенную броню. Пальцы онемели. Пришлось надавить на подушечки ногтями, чтобы стряхнуть морозные колючки."

"Впрочем, вру. Кое-что всё-таки изменилось. Исчезло любое напоминание об Алексисе Коэрли. Как будто и не было в нашем доме этого человека, не жил он в соседней со мной комнате, не ужинал за одним столом с моим отцом. Растворился. Пропал. Не осталось даже напоминания.

Поддавшись непонятному порыву, я заглянула в спальню, что когда-то принадлежала ему. Вещи лежали на местах, словно дожидались хозяина. Его одежда, несколько книг по ратному делу, которые он читал. Кровать была идеально застелена, и казалось – Алексис вот-вот вернется. Застанет меня врасплох, и я смущусь от собственного любопытства.

Я стояла посреди спальни и не могла отделаться от ощущения, что молодой мужчина просто ненадолго вышел. Правда, слой пыли на обложке верхней книги, лежащей на письменном столе, казался уж очень толстым.

Внезапно дверь приоткрылась.

Я вздрогнула.

– Госпожа… – удивилась служанка, заглянув внутрь. – Что вы тут…

Она не закончила свой вопрос, уставилась на меня во все глаза. Я пожала плечами, стараясь изобразить равнодушие.

– Хотела поздороваться с Алексисом.

– Так он же… – женщина оглянулась, как будто за её спиной стоял призрак; быстро-быстро перекрестилась слева направо. – Погиб.

Это слово будто ударило меня в грудь острым лезвием.

Пусть мы и не дружили, и наш план по «спасению» провалился – но я больше не испытывала к Коэрли-младшему ненависти. Напротив, он единственный во всем поместье казался мне понятным, почти своим. Он думал точно так же, как и я, он тоже мечтал о свободе и был угнетен тиранией моего отца. Он точно так же стал жертвой обстоятельств – и это делало нас ближе.

– Как…

– Ваш отец… – служанка замолчала, покачала головой часто-часто. – Простите, госпожа. Лучше вам здесь не находиться.

Но его одежда лежала на полках. Почему её не выбросили, если отец расправился с пленником? Почему о смерти Алексиса не сказано ни в одной из газет? Неужели Демид Коэрли не сообщил о гибели младшего сына? Попросту замял её как что-то незначительное?

Хотя я ведь не знала условий очередного мирного соглашения между нашими семьями. В прошлый раз Коэрли предал родного сына, чтобы получить возможность для наступления. Сейчас же… вполне мог принести его в жертву ради спасения собственной шкуры.

Это было чертовски несправедливо. И ужасно больно.

Сама того не осознавая, я надеялась увидеть Алексиса. Мне хотелось поговорить с ним.

В кабинет отца я вошла без стука. Магия кипела всё сильнее, и мне требовалось хоть как-то выплеснуть эмоции. Я не испытывала трепета, не боялась отцовского гнева.