Невеста опального герцога

Какой аристократ, пусть и находящийся во временно стесненных обстоятельствах, добровольно возьмется за топор, чтобы наколоть дров?

Понятно, что хочешь или не хочешь, а заставят – никто твоего мнения не спрашивает. Но в его движениях и мимике я не видела презрения. Он работал спокойно, без принуждения. Его будто бы всё устраивало.

Сегодня я не обнаружила его ни в одном из привычных мест. Алексис нашелся в сарае для сена. Но занимался он там совсем не тем, о чем можно было подумать.

Я вошла в тот момент, когда трое крупных мужчин кинулись на него с кулаками, а четвертый напал из-за спины. Алексис с легкостью маневрировал и сделал подсечку, но численность побеждала над умениями. Не представляю, чем бы это закончилось, если бы не мой возмущенный крик. Все тотчас расступились и потупились аки девицы на выданье.

– Что тут происходит?!

Алексис единственный, кто не побледнел и не принялся оправдываться. Напротив, он был даже взбешен, что ему помешали получить по лицу. Шрамы украшают мужчину? Кажется, Коэрли собирался набрать их побольше.

Уже позже я увидела сидящую на сеновале девушку, одну из служанок лорда Фаркоунта. Она поправляла сбившийся рукав платья и смотрела на меня огромными глазами.

– Кыш отсюда, иначе донесу управляющему, – сказала я, и мужики, извиняясь и причитая, разбежались кто куда.

Алексис остался стоять, девушка испуганно облизала губы и пролопотала:

– Госпожа… пожалуйста…

– Ты что творишь?! – не замечая её, я надвинулась на безмятежного как камень Коэрли.

– Они собирались надругаться над ней, – ответил он, стиснув зубы. – Ты, наверное, не замечаешь, но здесь это норма. Девичье согласие не стоит ржавой монеты.

Девушка позади него показательно всхлипнула.

– Они могли избить тебя до полусмерти.

– Я не настолько слаб.

– Их четверо!"

"– О чем ты переживаешь? Что твой защитник может немного поломаться? – усмешка исказила его губы.

Служанка съежилась, услышав неповиновение в голосе Алексиса. Она всей глубины наших отношений не знала, но разговаривать с хозяйкой как с себе равной – недопустимая вольность.

Черт. Если поползут слухи, что я позволяю с собой так общаться…

– Придурок, – шикнула я. – Какой же ты идиот. Немедленно убирайся, над твоим наказанием я подумаю завтра. Эй. Ты как? Цела? – постаралась обратиться к служанке ласково. – Я поговорю насчет произошедшего с управляющим дома. Больше тебя никто не обидит.

– С-спасибо в-вам. Я в порядке. М-могу идти?

– Да, конечно.

Она резво и совершенно без страха, как будто только что не хлюпала носом, нагнала Алексиса и пробормотала ему:

– Постой. Я отблагодарю тебя, как пожелаешь…

Несколько удивительная реакция для жертвы, которую минуту назад собирались обесчестить, да ещё и вчетвером.