Невеста по наследству

Некоторое время молча, заложив руки за спину, он наблюдал за процессом раскуривания трубки, но потом не выдержал, схватил Райковича за грудки, вытащил его из кресла и несколько раз основательно встряхнул.

— Впервые встречаю столь отвратительное существо! — Андрей чуть не задохнулся от бешенства. — Если вы еще раз откроете свой изрекающий гадости рот, господин Райкович, я, даю слово дворянина, утоплю вас как самую что ни есть паршивую крысу в уличном сортире!"

"Райкович вывернулся из его рук, брезгливо сморщился и, отступив на несколько шагов, с не меньшим бешенством прошипел:

— Вы недостойны называться дворянином, граф! Вы — хам и негодяй, и я сумею припомнить вам и «паршивую крысу», и «уличный сортир»! Я еще заставлю вас выть от отчаяния и рвать на себе волосы.

Я не буду Ратибором Райковичем, если не устрою кое-кому веселую жизнь! — Он яростно стукнул тростью о пол и, злобно сверкнув маленькими глазками под густыми черными бровями, язвительно добавил:

— Думаю, милейший, после этого у вас пропадет всякое желание волочиться за каждой юбкой!

Глава 20

— Господа! Молодые люди!

Настя и Сергей одновременно открыли глаза.

Рядом с телегой стоял высокий старик с ослепительно белой головой и такой же бородой, спускавшейся чуть ли не до пояса. Несмотря на ранний час, а рассвет только-только забрезжил на горизонте, он был в одной сатиновой рубахе, выцветшей на плечах до цвета его бороды, таких же старых портках и без какой-либо обуви на ногах.

Настя зябко поежилась. В объятиях Фаддея ей было тепло и уютно, и она испытала сильнейшее разочарование оттого, что незнакомому старику вздумалось совсем некстати их разбудить.

Она не помнила, как заснула, но слышала сквозь сон, что Фаддей устроился рядом с ней.

Мужская рука скользнула под ее голову, и та очень удобно уместилась на сгибе его локтя, кроме того, было так приятно чувствовать его дыхание на своей щеке, а его руку на своей талии. Лежать вдвоем в телеге было тесно, поэтому всю ночь им пришлось провести на боку, прижимаясь друг к другу. Но впервые в жизни Настя испытала несомненное удовольствие от подобной тесноты.

Девушка даже во сне не хотела доставлять ему неудобство и старалась излишне не шевелиться, интуитивно избавляя Сергея от страданий, которые он испытывал всякий раз, когда она чуть сильнее, чем следовало, прижималась к нему грудью или бедром.

Он проснулся гораздо раньше Насти, но не рискнул высвободить руку, которая неимоверно затекла. Он не хотел тревожить девушку и поэтому продолжал лежать неподвижно, вглядываясь в заметно посветлевшее небо. Лошади стояли, уткнувшись головами в густые заросли какого-то кустарника, но высокие бортики телеги не позволяли ему определить, где они находятся.