Невеста по наследству

Багровая шишка, украсившая чело поэта, в секунду выросла до размеров абрикоса, и граф оглянулся по сторонам в поисках лакея, чтобы послать за примочкой для приятельского лба!

Но вместо лакея в комнату уверенно вошел его старший брат и попросил Сергея перед отъездом в церковь уделить ему несколько минут. Он посмотрел на Фелицию, так и не выпустившую локоть жениха. Не мигая, она следила за тем, как вслед за Андреем в гостиной появляются мать Анастасии Меркушевой, две дамы со злорадным торжеством на лицах и сам Фаддей, прижимающий ко лбу уже не ладонь, а изящный кружевной платочек.

Андрей с каменным лицом обратился к Фелиции:

— Прошу вас, сударыня, остаться и присутствовать при разговоре!

Фелиция почувствовала, что сердце ее подпрыгнуло, на мгновение зависло у горла, а затем стремительно скатилось вниз. Она побледнела, но более ничем своего беспокойства не выдала.

— В чем дело, господа? — спросил Сергей и окинул прибывших ледяным взором. — Не желаете ли вы помешать мне исполнить свой долг по отношению к моей невесте? Что вам здесь нужно?

Андрей гневно сверкнул глазами.

— Нам нужно, — чеканя слова, произнес он, — чтобы ты одумался и посмотрел внимательно на ту особу, что стоит сейчас рядом с тобой! Мы хотим предостеречь тебя от непоправимого поступка, который ты вот-вот собираешься совершить. — Он повернулся к Глафире:

— Извольте пригласить госпожу…

— Тамбовцеву, — услужливо подсказала Дарья и уточнила:

— Генеральшу Тамбовцеву.

Глафира втянула за руку в гостиную маленькую невзрачную женщину с тощей рыжеватой косицей, выбившейся из-под капора. Она испуганно таращила маленькие, словно заспанные глазки, шмыгала, как после долгого плача, курносым носом и пыталась безуспешно высвободить руку из цепкой ладони Глафиры Афанасьевны.

— Сейчас же расскажите графу все, что вы поведали мне три часа назад, — приказала Глафира своей пленнице. — Сознавайтесь во всех грехах сейчас же или вам не видать общества как своих ушей!

— Хорошо! Как вам будет угодно, только… — Генеральша с испугом посмотрела на Фелицию и нервно сглотнула. Щеки Лубянской стали белыми как мел, а взгляд метнулся с Тамбовцевой на графа Андрея, от него — к Сергею и вновь вернулся к Андрею.

Наконец ее глаза остановились на Тамбовцевой.

— Если ты произнесешь хотя бы одно слово, — выдавила она из себя свистящим шепотом, — я тогда… я…

— Что вы тогда сделаете, милочка? Неужто задушите ее, как обещали этой даме в последнем письме? — спросила Глафира, отпуская руку генеральши, и с презрением посмотрела на Лубянскую.