Невестка слепого барона

Тем более странным мне казалось, что такая хабалистая баба, как Розалинда, сумела полностью подмять его под себя.

Меня представляли целой толпе народа, и минут через пятнадцать я уже сдалась, понимая, что не запомню большую часть имен и титулов. Очень многие соседи привезли с собой детей. Разумеется, не младших, а тех, кого уже можно выводить в общество: девушек старше шестнадцати-семнадцати лет. Парней их возраста было вполовину меньше. То ли родители не сочли нужным вывозить сыновей, то ли парни уже были женаты – непонятно. Высокий гость запаздывал, но девицы, сбившиеся в несколько стаек, хихикали и обсуждали высокого седоусого мужчину, одетого просто и без лишней роскоши.

Насколько я поняла, это и был тот самый капитан личной охраны. Его скромная одежда разительно отличалась от излишне пышных туалетов присутствующий. А уж количество драгоценностей на местных мужчинах и женщинах просто зашкаливало. У некоторых не просто на каждой руке сидело по нескольку перстней, но и на каждом пальце могло быть по два сразу. Никто, похоже, не понимал, как нелепо выглядят громоздкие сочетания разностильных драгоценностей, когда массивный золотой кулон с рубинами обрамляют еще и три-четыре цепочки из серебра или золота, каждая со своим, вычурным плетением; когда вычурный серебряный перстень с алым камнем ""подперт"" тонким гладким колечком и просто ""задавлен"" золотым перстнем на следующем пальце. Было очень заметно, что присутствующие ""носят все лучшее сразу..."".

Гул в зале все усиливался вместе с жарой: горели два камина и штук сорок белых восковых свечей, на которые отдельно собирали деньги с дворян.

Свечи были расположены в двух массивных чугунных люстрах под потолком и в плохо начищенных медных бра по стенам.

В комнате становилось душно. Все отчетливее пахло потом, пыльными тканями и различными видами трав, спасающих от моли: дворянки вынули из сундуков лучшие свои одеяния и теперь пыжились друг перед другом, бросая ревнивые взгляды на отделку и драгоценности. В одном из углов комнаты скромно возились музыканты.

Оттуда доносилось позвякивание незнакомых мне инструментов.

Я тихо стояла на полшага позади свекра, прекрасно понимая, как сильно я привлекаю к себе внимание.

С праздничными визитами я ездила по гостям в приличном шерстяном платье, к которому сшила вполне симпатичный воротник-пелеринку из жесткого розоватого атласа. Выглядела я элегантно и весьма скромно, как молодая робкая учительница. Платье же для бала, где я собиралась увидеть не привычных соседей-баронов, а новых людей, с которыми придется знакомиться и, может быть, даже общаться, было совсем другим.