Невестка слепого барона

Алексис фон Бенсон колебался, стоит ли вообще идти, но не устоял, когда его окликнула Джулия:

-- Господин Бенсон, вы не хотите составить нам компанию?

-- Ради ваших прекрасных глаз, госпожа фон Ваерман, я готов оправиться не то что на ночную рыбалку, а хоть на войну с повстанцами Белой революции! – Алексис отвесил несколько шутовской поклон Джулии и получил ответ:

-- Да? А мне, баронет Бенсон, признаться, казалось, что глаза моей бабушки кажутся вам прекраснее! – с легкой улыбкой ответила девушка. – Это с ней, а не со мной, вы проводите все дни.

Они вышли на огромный мощеный двор, где Алексис с удивлением увидел запряженные крупными тяжеловозами телеги и суетящихся вокруг конюхов с еще не зажженными факелами в руках.

Телеги были набиты соломой, и молодые люди суетились, подсаживая туда смеющихся девушек.

-- Сегодня – никаких конных скачек! – торжественно сообщила Джулия и чуть ехидно добавила: – Я заметила, что вы не слишком любите верховую езду, баронет.

Алексис смутился и чуть невнятно пробормотал:

-- Я выезжал из столицы всего дважды и не слишком привык кататься верхом. Вы же знаете, что больше десяти лет назад в Дольфенберге запретили любой конный транспорт из-за появления автомобилей и трамваев, – и, переходя с неудобной для себя темы, он уточнил: – Скажите, госпожа графиня, а вы сами читали мемуары, оставленные вашими предками?

Взгляд девушки стал очень серьезным, даже несколько жестким:

-- Читала, господин Бенсон.

-- Ваша бабушка, почтенная графиня фон Ваерман, обещала мне позволить поработать с копиями, – зачем-то похвастался он ей.

***"

"От момента этой беседы прошло около трех недель. Гости постепенно разъезжались, старый замок пустел.

И однажды за завтраком собралось всего четыре человека: старая графиня, её внучка Джулия, баронесса Марион фон Дюкель, молчаливая и уставшая, и сопровождающий ее кузен – баронет фон Бенсон. В трапезной стояла тишина, прерываемая лишь легким звяканьем приборов о тарелки и редкими ленивыми репликами о погоде.

Старая графиня казалась утомленной и, периодически, отставив в сторону чашку с травяным взваром, на мгновение прикрывала глаза.

Все это время Алексис проводил в библиотеке замка, где строгий и брюзгливый старик-архивариус бдительно наблюдал за каждым его движением.

Баронет делал выписки, но иногда так увлекался текстом, что даже забывал скопировать для себя нужный кусочек. Эти документы просто завораживали его какой-то необыкновенно яркой и живой речью. Казалось, что они написаны не триста с лишним лет назад, а создаются только теперь. Создаются людьми, смотрящими на мир прямо и открыто, не обремененными тяжестью средневековой морали и нелепыми догмами, и безумно увлеченными своей работой.