Невинная для Варвара

Жасмин очень напряжена, но не издаёт ни звука. Упрямая. Готова до конца пойти, как бы это её ни пугало.

— Иди на рабочее место, Цветочек, — отступаю, поднимаю её вещи и вручаю.

— Натан Артурович!"

"Перехватывает за рукав, на себя тянет. Ближе подходит, дрожащими руками за шею обхватывает, вздыхает шумно и, потянув, неуверенно прижимается поцелуем. Языком скользит по губам, и столь неумелая ласка разгоняет возбуждение по телу.

Сжимаю бока, отчего Цветочек пищит, но упорно прижимается ко мне. Дёргаю на себя и сам целую её. Толкаюсь глубоко в рот, прикусываю губу. Жасмин дрожит, цепляется за плечи, покорно принимает мою грубость, только тихонечко постанывает. Чем сильнее меня заводит.

Чувствует мой стояк и замирает. Прерываю поцелуй и стираю ниточку слюны с её пухлых сочных губ.

— Ты действительно хочешь этого? Я ведь могу, Мина. Задеру подол твоего балахона, нагну возле стола, спущу твои трусики до колен и трахну, — говорю грубо, без прикрас, и от каждого моего слова девчонка вздрагивает как от удара. Краснеет, глаза шире открывает. Касаюсь щеки, дёргается, но, зажмурившись, заставляет себя замереть.

— Я не наивная, Натан Артурович. И готова к этому, — заявляет глупышка.

— Натан Артурович, — раздаётся из коммутатора голос Галины Павловны. — С проходной звонят, к Жасмин братья приехали, требуют немедленно пропустить их к родственнице.

И тут-то все странности её поведения и предложения становятся понятными. Цветочек расстроенно жмурится, теряет всю свою воинственность. В размерах уменьшается. Разворачивается и распахивает дверь.

— Стоять! — рявкаю, вздрагивает и останавливается. — Закрой дверь и сядь на диван.

Безропотно выполняет, я же требую пропустить этих родственников и занимаю своё кресло. Смотрю на макушку малышки, прикидываю всевозможные варианты.

— Послушай. Ты совершеннолетняя и свободная девушка.

— Не для них, — бормочет и плачет очень тихо, как мышка.

— На меня посмотри! Что они хотят от тебя?

— Отдать меня замуж за партнёра отца.

— И ты решила, если лишишься девственности, то свадьбу расторгнут?

— Да, — кивает, несмело поднимая глаза. — Они бы точно отреклись от меня и оставили в покое.

— Какая наивность, — усмехаюсь, а Жасмин злится. — Ну ты же вроде в медицинском учишься, должна знать, что девственность легко восстановить.

— Они бы не стали, — поджимает губы девчонка, хотя я вижу в её глазах потрясение от возможности такого исхода.

— Думаешь? Они не поленились приехать в Петербург, не испугались Валиева и разыскали тебя. И просто так отступили бы?

— Это уже неважно, — обреченно вздыхает Цветочек.

— Натан Артурович, к вам посетители, — опять из динамика льётся голос секретаря.