Невинная для волчьей стаи

Наши пальцы были переплетены. Ник массировал ей ноги.

Мия спросила, как он себя чувствует, и по его взгляду поняла, лучшее лекарство — это ее тело. Дэн лежал рядом, поглаживая ее грудь и шею.

— Я хочу вылепить тебя, все твои изгибы. Сначала в глине… потом воплощу тебя в мраморе.

— Нужно будет много позировать?

— Нет, достаточно будет много ласкать твое тело ночью. Мои пальцы сами запоминают тебя.

Она засмеялась тихонько, словно где-то звонили в крохотный колокольчик.

— Как ты чувствуешь себя с розочкой? — Ник говорил это, подняв ее ступню, лаская языком изящный подъем ноги.

— Прекрасно. Непривычно, но…

— Возбуждает? — мой голос был хриплым, я просто выдохнул слово ей в ушко.

— Да…

Она прошептала в ответ, и повернула голову, чтобы поймать мой поцелуй.

— Тогда, может, продолжим?

Мы снова поставили ее на колени. Дэн лежал снизу, он медленно поднимал ее над собой, мягко опуская на член, большим пальцев обводя бусинку клитора. Язычок Мии порхал над моим волчонком. А Никита гладил ее ягодицы, слегка двигая пробкой.

Ее оргазм в этот раз был долгим, она дрожала, выстанывая наши имена.

Мы еще несколько раз менялись местами, ускоряя темп, замедляя, меняя позы.

Она была и снизу, и сверху, подо мной, под Дэном, под Ником…"

"А потом во время одного из бурных оргазмов нашей крохи, Никита вытащил пробку и приставил свой орган к ее дырочке. Мы трое были в напряжении, и я не сразу понял, что Мия потеряла сознание. Но Никита уже входил в тугое колечко ануса, я не стал тормозить его. Он вошел до конца, закрыл глаза, задержав дыхание.

— Наша. Теперь полностью наша. До конца.

— Братья, вы считаете мы готовы к тому, чтобы сделать ее нашей навечно?

Мы оставили спящую Мию, накрыв ее мягким пледом и вышли из спальни.

Не сговариваясь, мы шли на террасу. Перекинувшись, бросились в лес.

Белями тенями неслись мы по сугробам, брызги снега разлетались от наших лап. Мы прыгали через поваленные деревья, небольшие овражки, бегали друг за другом, словно дети, играя в салки. Казалось, мы потеряли столько энергии там, на ложе страсти, что должны лежать практически замертво, отдыхая, сторожа нашу кроху.

Но именно так мы, волки, лучше всего восстанавливали силы.

Набегавшись всласть, мы повернули к дому.

Мы были почти у самых границ нашей земли, внезапно я почувствовал, что что-то не так.

Кто-то был в лесу. Кто-то наблюдал за нами.

Я ощерился, мысленно два братьям команду быть внимательнее.

Один из материнских оберегов был сломан, как будто кто-то разбил его точным ударом острого предмета.

На снегу были видны следы от полозьев снегохода. Того самого. Или другого?

«Быстрее к дому».

Мы рванули обратно.

В моем сердце разгоралось предчувствие беды.

Я пытался успокоится, но огненный ком страха лавиной накрывал мою душу.