Невинная для волчьей стаи

Поворот ее головы, изгиб губ, смех, звездочки в ее глазах.

Что же мне делать? Что же нам делать?

Готов ли я был поступиться будущим стаи?

Да. Еще раз да.

А она? Была ли Мия готова поступиться своим будущим?

Ведь могло случиться так, что завтра Мия откажется оставаться с нами. Скажет, что хочет обычной жизни. Хочет быть просто женщиной для одного мужчины. Хочет нянчить своих малышей, хочет стать женой и матерью.

И мне останется только выть на луну, услышав ее ответ. Мне и братьям.

Волки выбирают пару один раз. Мы считали, что мы пару выбрали.

Ведь это не могло быть просто наваждением? Чарами?

Или… Могло? В последнее время вокруг нас было слишком много какой-то непонятной мне силы. Непонятно даже мне, Альфе. Какой-то магии. Начиная с той первой минуты, как я узнал о новой игрушке, которую заказали братья, с того момента, как мы нашли ее в лесу. Почему я сразу не понял, тчо она девственница? Почему мы так быстро стали зависимы от нее?

Я пристально посмотрел на Мию. Она что-то рассказывала о своей жизни, о своем доме. Такая искренняя, такая невинная… Один взмах ресниц, ее ответный взгляд и вот уже щеки нашей крохи заливает румянец и она улыбается, глядя на меня и мое сердце пропускает удар.

Любимая.

Я тряхнул головой, пытаясь выбросить глупые и ненужные мысли.

Если и была какая-то магия, то это была магия ее естества! Она сама была магия. Женщина, которую нам суждено было полюбить. В это было все дело.

Я любил эту женщину. Я не понимал, когда, в какой момент я осознал это. Да, наверное, еще и не осознал до конца.

Просто знал, что люблю. И братья тоже знали. Даже Малыш.

Мия вдруг вспомнила, что ей нужно позвонить. И меня будто подбросило — мне надо было быть с ней. Надо было наедине сказать о своих чувствах. Глядя ей прямо в глаза.

Люблю.

Люблю.

— Я тоже люблю тебя, Марк, люблю, люблю…

А потом нас скрутило так, что оторваться друг от друга мы не смогли даже тогда, когда вошли братья. Нам нужно было соединиться, прорасти друг в друга.

Признание в любви словами скрепить признанием в любви телами.

И она снова была с нами, с каждым из нас. Погружая нас в себя без остатка, растворяясь в нашей крови, просачиваясь в каждую пору.

Я целовал ее лоб, покрытый капельками пота, благоговея над ее телом, словно она была божеством моим. А она и была им.

Моя маленькая богиня. Моя единственная.

Я знал, что она уже готова принять нас всех сразу, и дал Никите знак, разрешая продолжить.

Я чувствовал, как он входит в нее сзади, сужая и без того узкое пространство лона, где в тот момент был я.

Мия дрожала, не от боли или страха — я знал это — от предвкушения.

Мы были на пороге чего-то нового, важного, и каждый из нас понимал это.