Невинная штучка Итана (СИ)

Итан

Никогда ещё Матильда, ранее любимая мной женщина, не бесила меня так, как сейчас.

Смотрю ей вслед, и меня потряхивает от гнева.

Она серьёзно не понимает, каково мне находиться здесь, в этих удушающих стенах отцовской крепости? Да если бы не Анна, я бы ещё несколько лет сюда не совался.

«Чертова стерва!» — врезаю кулаком в рядом стоящий садовый светильник. Забрезживший в нем желтый свет тухнет. Круглый стеклянный плафон падает на каменную дорожку. Разбивается вдребезги.

Обхватываю разбитую кисть ладонью. Зашипев от пронзившей боли, зажмуриваю глаза.

Боль от удара в кулаке ничто по сравнению с той, что пришлось когда-то пережить, отрывая ненавистную Мэтти от сердца…

Хватит!

Она права.

Любви давно нет. Только ненависть.

— Покажи руку, — за спиной внезапно раздаётся голос Анны.

Резко оборачиваюсь к ней, врезаясь взглядом в бледное лицо девушки.

— Иди к себе, — приказываю, не церемонясь с ней.

— У тебя кровь. Итан, дай гляну, — упорствует, несмотря на моё хреновое настроение.

Я взбешён! Не хочу никого видеть. И уж тем более разговаривать.

Сейчас только спичку поднеси и рванет к чертовой матери!

— Тебе нечем больше заняться? — перехватываю тонкие запястья, не позволяя ей дотронуться до моих разбитых костяшек.

— Какого черта вам всем от меня нужно?!

Струйка алой крови стекает на её молочную кожу. Она с ужасом смотрит на руку.

— Итан… — голос дрожит, что ещё больше нервирует.

Не нужна мне женская жалость. Терпеть её не могу. Даже матери не позволял себя жалеть. Сколько себя помню, сам в детстве лечил разбитые коленки и ссадины. На тренировках кожу сдирал до крови, пока не добивался нужного результата.

Я привык к боли. Я вынослив как бык.

— Иди в дом, Ana! Оставь меня в покое, — отпустив её руки, иду к машине.

Достаю из неё аптечку. Облив кисти спиртом, приступаю бинтовать, полностью игнорируя присутствие Анны. Понимаю — с ней слишком груб, но сейчас не могу иначе. Не то настроение. Бесит всё. Даже эта девочка, которая пытается мне помочь.

Блять! О чём я только думал, заходя к ней в парилку?

Она же сейчас напридумывает невесть что!

Объясни ей потом, что это было краткое замыкание. Наваждение. Ничего серьёзного. Просто секс. Хотя и то, что было, сексом не назовёшь…

— Что ты к ней чувствуешь? — внезапный вопрос застаёт меня врасплох.

Очевидно, что Матильда мне не безразлична, но какое Анне дело до моих чувств? Кто дал ей право лезть мне в душу?

— Послушай, крошка, это тебя не касается! Ясно?! — рявкаю, забрасывая аптечку обратно. Проверяю карманы джинсов на наличие мобильного и ключей.

Найдя последние, сажусь в машину, чтобы уехать с этого треклятого места.

— Ясно, — кусает дрожащие губы. Ресницы дрожат. Вот-вот расплачется.

Сука! Да что ж, блять, все такие неженки?!

— Знаешь, Итан, она права.