Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

— То есть вы знакомы? — на всякий случай уточнила я, уже зная ответ на вопрос.

— Давно, — улыбнулся лунный. — Нам приходилось часто сталкиваться лбами. Так как тебя зовут, огонечек?

Краснея под вопросительными взглядами, я несколько раз сглотнула, прежде чем разомкнуть губы, и, признаться.

— Ханнари. Ханнари Ширин.

Та-а-ак, еще секунда, и-и-и-и…

Как я и предполагала, громкий мужской смех поднялся к потолку, и два запрокинутых подбородка вызвали страстное желание по ним щелкнуть, чтобы прекратить этот поток неоправданного веселья.

— Ну, хватит уже! Не так это и смешно!

— Очень смешно, «смешинка сладкая», — прекратив наконец заливаться, произнес лунный, растягивая губы в широкой улыбке. — Какое красноречивое, а главное, подходящее тебе имя, Ханнари.

Он посмаковал его на губах и, похоже, удовлетворившись послевкусием, прикрыл глаза, громко заурчав.

Когда я впервые раз услышала этот звук, была уверена, что седых волос на моей несчастной голове прибавится, а оказалось, что так драконы выказывают свою искреннюю симпатию.

Так что сейчас я даже не вздрогнула, лишь удивилась реакции мужчины на такую простую вещь, как мое имя.

— Тебе правда идет, Ханнари, — подтвердил брюнет, наполняя мою кружечку новой порцией чая. — Здесь нечего смущаться.

— Я не смущена. И уже давно привыкла к такой реакции. Вы не первые.

— Тот, кто назвал тебя так, видимо, видел в тебе куда больше, чем ты хочешь показывать. Меня, например, назвали в честь дикого черного кота, что водится за Темнолесьем.

— Почему?

— Я такой же гибкий, — усмехнулся он, весело подмигнув. — И урчать могу не хуже.

— Мое имя мне дал прадед, — начал лунный. — Киррас означает «стальной господин».

Взглянув на наручи и ошейник, я невольно вздохнула.

Да, я знала, зачем они нужны, и где-то глубоко внутри мне было даже жаль дракона, неспособного в полной мере насладиться собственной мощью. Сила, запечатанная в нем, была столь велика, что приходилось ограничивать ее, запирать этими стальными обручами.

Господин всем, но только не себе.

— Ты правильно поняла, огонечек, — кивнул он, и в серых глазах сверкнула печаль. — Так что каждый из нас так или иначе имени соответствует. И я уверен, что и ты когда-нибудь позволишь нам услышать свой смех.

Броский взгляд, посыл, и минорное настроение сдувает с меня со скоростью шторма.

Это все только для того, чтобы я разожгла огонь. Нужно зарубить себе на носу и никогда не забывать, напоминая себе об этом каждый раз, когда эти двое соберутся вновь лезть мне в душу.

— Спасибо за ужин. И доброй ночи.

Прошагав мимо замолчавших и нахмурившихся мужчин, я подошла к своим вещам. Вынула из сумки домашнее платье и спрятала в ворохе тканей блокнот.