Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

— Мне нравится, правда, — улыбнулась я, видя на лицах мужчин жадное желание одобрения. — Не знаю, что вы здесь исправляли, но вышло чудесно.

— Здесь не получится сидеть на веранде, но мы подготовили для тебя балкон. Там уже стоит письменный стол и все необходимое, — добавил Киррас, и я почувствовала, как таю."

"Позаботились, и, судя по голосу, — искренне. Видимо, правда очень старались мне угодить. Честно признаться, я оценила и была очень благодарна.

— Спасибо вам. Я очень ценю такую заботу.

— Это будет нагло, если в качестве благодарности я попрошу меня поцеловать? День был тяжел вдали от тебя, Ханнари, — признался лунный, радушно распахивая объятия.

Глава 17

— Только в качестве моей признательности!

Рассмеявшись, поспешила к нему навстречу, обхватила руками шею и громко чмокнула в губы, тут же заулыбавшись и заглядывая в серые, как гладь озер, глаза.

Киррас моего маневра не оценил и тут же сцапал меня на руки, поднимая высоко от земли и вновь вынуждая впиться в него пиявкой, оплетая ногами.

— Нет, леди Ширин. Так дело не пойдет. Раз уж вызвались меня поощрить, то, будьте добры, от чистого сердца! — менторским тоном пробасил он и тут же заурчал. — Ты очень красивая, когда улыбаешься.

— А ты — даже когда нет, — ляпнула я и тут же закусила губу, понимая, что слово не воробей.

Улетело. И добралось до адресата.

Киррас растянул губы в широкой многообещающей улыбке и потерся кончиком носа о мой.

— Рад слышать, что ты считаешь меня красивым. Но поцелуй я все равно требую.

Послышались удаляющиеся шаги Тайроса, и меня будто молнией пронзило — он оставил нас наедине специально! И впервые с того момента, как меня украли из торгового переулка.

— Почему он ушел? — прошептала, уже зная ответ.

— Не хочет тебя смущать. Он дома и чувствует себя достаточно уверенно, чтобы оставить нас без своего надзора на некоторое время. Давай воспользуемся этим, Ханнари, — только огню известно, когда Тайрос не выдержит и отберет у меня тебя для своей порции ласки.

— Вы же меня затреплете.

— Ни в коем случае. Мы храним своих сокровища с особой бережливостью, огонечек, — разворот, шаг, и моя задница оказывается усаженной на невысокое трюмо, внутри которого дребезжит посуда. — А ты сейчас — главное сокровище этого дома. И мое.

— Это же все… — «временно», хотела закончить я, но губы накрыл укоризненный палец, а мужчина покачал головой.

— Не говори. Не хочу даже слышать, что это когда-то может закончиться.

Рывок, и я стянута почти к самому краю, чувствуя, как твердо и горячо у дракона в паху. Он, не дав мне опомниться, мягко накрыл руками щеки и притянул к себе, ошпаривая мягкостью и теплотой губ.

Протестовать расхотелось.