Нежный шантаж

– Боишься, что, занявшись с тобой сексом, я безнадежно в тебя влюблюсь?

– А ты влюбишься?

Что это – высокомерная надменность или предельная честность? Стоит ли прислушаться к его предупреждению? Вдруг она действительно сама сейчас напрашивается, чтобы ей сделали так больно, как еще ни разу никогда не делали?

Если бы все было так просто… Она хотела Данте так, как еще никогда никого не хотела, и подозревала, что никогда больше не захочет. Даже, что весьма сомнительно, если еще и встретит такого же мужчину, сама она никогда не станет такой, как остальные ее ровесницы.

Потому что нормальной жизни и брака у нее никогда не будет.

Но сейчас это не важно.

Она же не требует ничего невозможного, не требует, чтобы он ее любил, а со своими собственными чувствами она уж как-нибудь справится. Должна справиться. Потому что иначе, как он сам сказал, раз и навсегда отпугнет его.

Ива легонько пожала плечами.

– Я изо всех сил постараюсь в тебя не влюбляться.

– Хорошо. Потому что никаких «и жили они долго и счастливо» не будет. И наша мнимая помолвка не превратится в настоящую.

– Мне все равно.

И ему вдруг тоже стало все равно. Потому что сейчас ему нужно было лишь наконец прикоснуться к желанной женщине, а все остальное было не важно.

Аккуратно стянув с нее платье, он замер, пораженно разглядывая открывшееся перед ним великолепие, словно вообще раньше ни разу не видел обнаженных женщин. И сейчас перед ним стояло само воплощение красоты и изящества. Светлые волосы, цветочный аромат, белое кружевное белье… Прижимая к себе Иву, он хотел не просто ею обладать, но боготворить и защищать. Хотел посеять внутри ее свое семя, но при этом отлично понимал, что для столь хрупкой девственницы будет слишком велик.

Он аккуратно смахнул падавшую ей на лицо прядку.

– Я боюсь тебя поломать.

– Ничего со мной не будет. Я живая женщина, а не хрустальная ваза. – Вздернув подбородок, она увидела зажегшуюся в его глазах решимость. – Не делай для меня исключений лишь потому, что я еще ни разу этим не занималась, или потому, что болела в детстве. Веди себя так же, как и всегда.

– Будь осторожна со своими желаниями, – прорычал он и, подхватив на руки, отнес в спальню.

Осторожно уложив Иву на кровать, он начал неторопливо расстегивать рубашку, поклявшись себе, что, если заметит в пристально наблюдавших за ним глазах хоть тень сомнения, сразу же остановится.

Но она и не думала сомневаться, глядя словно ребенок, впервые оказавшийся в лавке сладостей, а широко распахнутые глаза и приоткрытые губы лишь подстегивали его желание. А ведь еще секунду назад ему казалось, что хотеть сильнее просто невозможно… Расстегнув молнию, он спустил брюки и трусы, пристально наблюдая за Ивой, но не заметил в ее лице ничего, кроме любопытства и голода.