Нежный шантаж

– И… и что ты ответил?

– Ничего. Я промолчал, позволив ему все додумать самому, отлично понимая, что он придет к ошибочным выводам. Потому что, несмотря на то что мы оба спали с Люси, я ни за что в жизни не притронулся бы к его жене. Но все это было не важно. Важно было лишь, что я разозлился, что он посмел обвинить меня в чем-то подобном. А еще я решил, что не так уж у них все хорошо, раз он счел, что при первой же возможности его жена охотно прыгнет в постель с его братом. Тогда я считал, что стоит им расстаться – и все вновь придет в норму. И они действительно расстались. А заодно, справедливо виня во всем меня, Дарио наотрез отказался поддерживать со мной какие-либо отношения.

– А ты… ты пытался с ним помириться?

Он кивнул.

– Сперва да. Меня снедало чувство вины и мучили угрызения совести, но, сколько я ни пытался с ним связаться, он не желал иметь со мной ничего общего. Я чувствовал себя так, словно пытаюсь кулаком пробить бетонную стену, и в конце концов устал и сдался.

Вновь замолчав, Данте ждал шока или ярости, ведь весь сексуальный опыт этой женщины, чью невинность он забрал, сводился к одному-единственному партнеру. Станет ли он теперь вызывать в ней отвращение? Уйдет ли она, несмотря на то как хорошо им было в постели?

Но Ива не спешила осуждать, а в ее глазах по-прежнему ясно читалось сочувствие. И впервые в жизни ему не хотелось удавить человека, осмелившегося ему посочувствовать.

– Почему ты просто не пошел к нему?

– Потому что он отказывался со мной встречаться.

– Но разве ты не мог хотя бы попытаться? Потому что… – Она глубоко вздохнула. – Потому что, болея, одно я усвоила очень хорошо: семья невероятно важна. Семья – это те люди, на которых можно положиться несмотря ни на что. Никогда нельзя знать, что ждет тебя впереди. Ты же никогда себе не простишь, если с Дарио что-нибудь случится, а вы так и не помиритесь. Но еще не поздно все исправить. Никогда не бывает слишком поздно.

Данте лишь покачал головой. Он остервенело бился о бетонную стену, пытаясь достучаться до брата, но так в этом и не преуспел. Сейчас же, после всех этих лет, принять холодное молчание будет еще сложнее. Но, глядя в огромные серые глаза, он вдруг понял, что должен подняться выше и переступить через гордость. Данте задумался о том, через что Иве довелось пройти и о чем она сперва не хотела рассказывать, но что он все же сумел осторожно у нее выведать. И о том, как она сперва отделалась от него парой легкомысленных фраз, сведя всю болезнь к чему-то незначительному, вроде кратковременного перебоя с энергией. Несмотря на внешнюю едва ли не эфемерную хрупкость, Ива была невероятно сильна и решительна, и он просто не мог не уважать ее за это.