Незнакомец

Ей хотелось еще и есть, хотя она удивлялась, как вообще могла испытывать голод в ее положении: сидеть привязанной к стулу и видеть, как ее собственный муж явно потерял рассудок, — этого, по идее, было достаточно, чтобы испортить аппетит кому угодно. Тем не менее ее желудок сжался, сердито урча.

— Могу я получить что-нибудь поесть? — спросила она, когда опустошила стакан.

Этот чужой мужчина, за которым она была замужем и которого больше не узнавала, наморщил лоб.

— Надо посмотреть, — ответил он. — Я не могу отправиться за покупками, понимаешь?

— Конечно нет, — согласилась его жена, — но тебе, в конце концов, тоже надо будет поесть.

Мариус выглядел изнуренным.

— Сколько сейчас времени? — спросил он.

Инга посмотрела на часы на камине.

— Почти час. Мариус, мне очень нужно в туалет.

— Уже так поздно? Час? — Ее муж выглядел удивленным. — Я едва заметил, как пролетело время… Я долго говорил с Ребеккой. По-моему, несколько часов.

— Мариус, я…

— Нет. Сейчас ты не можешь пойти в туалет.

Смирившись, женщина осмелилась задать другой вопрос:

— Как… Ребекка? С ней все нормально?

— О да, — ответил Мариус, — она в норме.

Она очень даже в норме. Такие люди, как она, всегда в норме. В их жизни ведь всегда все шло по плану!

Имеет ли смысл говорить с ним о депрессии Ребекки? О катастрофе, которую сотворила с ней смерть ее мужа? О том, что Ребекка была бы последней, кто мог сказать о себе, что в ее жизни все шло по плану?

Инга решила, что не стоит. Ей казалось, что с подобными размышлениями она не сможет достучаться до Мариуса. А возможно, даже вызовет в нем новую волну агрессии. У него должно быть ощущение, что она на его стороне. Не на стороне Ребекки.

— Ты рассказал ей историю своей жизни? — спросила Инга вместо этого.

Сама она все еще пребывала в неведении насчет этой истории. Женщина знала теперь, что Мариус — выходец из асоциальной семьи, что его родители были алкоголиками и, очевидно, едва ли могли вырастить нормального ребенка. В то же время его образование, речь и поведение указывали, что с какого-то момента, должно быть, на его жизнь начало влиять что-то другое. В той среде, о которой он рассказал ей, Мариус не мог стать тем мужчиной, которым он стал.

— Может быть, тебе сделать что-нибудь поесть для всех нас? — предложила женщина.

 — И для Ребекки тоже? Что бы ты ни собирался ей сказать, она наверняка сможет лучше сконцентрироваться, если поддержит свои силы. Ты так не считаешь?

— У меня нет желания готовить, — ответил Мариус, — мне еще так много нужно сделать… — Он потер виски, словно его мучила головная боль. — Еще так много надо сказать…

— Ты выглядишь разбитым… Как будто уже несколько дней не спал и не ел. Тебе нужно отдохнуть, Мариус. Ты на пределе сил и нервов, и я думаю…

Мужчина улыбнулся.