Незнакомец

Нелли и Рихард, кем бы они ни были, должны теперь что-то предпринять!

— Фред, у наших гостей закончилось вино, — пожурила Грета мужа.

Вероятно, им тут же подлили в бокалы, потому что Рихард сказал:

— Большое спасибо. Кстати, великолепное вино.

А Нелли добавила:

— И еда превосходна! Я восторгаюсь хорошими поварами!

Тему разговора поменяли.

* * *Мариус уставился на Ребекку. Он метался туда-сюда, пока рассказывал. Пот лился ручьями по его телу, и лицо его тоже было мокрым. Возможно, и несколько слезинок прокатились по его щекам, он точно не знал."

"— Ты понимаешь? Еще одна надежда была разбита, — продолжил он.

 — Фред всегда и везде — хоть в управлении по делам детей и подростков, хоть еще где — разыгрывал из себя превосходного отца-заменителя. Любящего, понимающего, участливого. Можно было просто сойти с ума от его спектаклей. Он был первоклассным актером в своем амплуа. Он даже мог придавать своему голосу теплоту и озабоченность. Выражать сочувствие и черт его знает что еще… Он был неповторимым воплощением доктора Джекила и мистера Хайда[7]. Человек с двумя лицами. Никогда не терявший контроля над той ролью, которую играл. Кроме того вечера. За все те годы это было впервые — во всяком случае, единственный раз, когда я это видел, но я думаю, что больше таких моментов не было, — когда он на десять или пятнадцать минут сбросил маску. Он выдал свою ненависть и презрение, и даже выдал, каким образом он со мной обращается. Для его гостей уже не должно было оставаться сомнений, что здесь творится нечто совершенно неладное! — Мариус снова лихорадочно провел руками по волосам; к тому времени они были уже настолько мокрыми, словно он принял душ.  — Ты понимаешь?

Он спрашивал снова и снова: ""Ты понимаешь?"" Ему было так важно, чтобы Ребекка понимала, что он хотел сказать.

— В тот вечер они меня даже не видели! Они появились в семь часов. А я, двенадцатилетний мальчик, был уже сослан в свою комнату. Меня было не видно и не слышно. Разве это не странно? — спрашивал Мариус.

Он стал ждать ответа, но пленница молчала, и он закричал:

— Разве тебе не показалось бы это странным?!

Ребекка глубоко вздохнула.

— Конечно, — сказала она, — но мы не знаем, как Фред Леновски объяснил это обстоятельство.

Вы ведь не всё слышали. Может быть, он сказал, что вы болеете. Что вы тяжело больны гриппом, или у вас ветрянка, или корь. Тогда никому не показалось бы странным, что вы не появляетесь и никто не рвался бы вас увидеть. Фреду нужно было только назвать что-нибудь заразное.

Такая возможность Мариусу еще не приходила в голову. Конечно, это было похоже на дьявола Леновски. Такой лживый, изобретательный мерзавец!

— О’кей, — произнес он, — о’кей, но позже… гости что-то заметили. Я ведь это слышал.