Незнакомец

— А еще мы курировали семьи, которые сердились на нас просто потому, что ненавидели проверяющих, хотя без нас они никак не могли справиться, — добавила Агнета.

— А еще подумай о родителях, у которых забирали приемных детей, потому что природных родителей вдруг все же посчитали более пригодными… Там было пролито много слез. И высвобождено много агрессии.

— Но я не могу представить себе приемную семью, которая была бы настолько озлоблена, как автор этих писем, — возразила гостья. — Я имею в виду, что за всем этим стоит больной разум! Этот человек, вероятно, считает, что послужит какому-то высшему правосудию, если убьет нас.

Сколько бы я ни копалась в памяти, мне так и не пришло в голову, от кого я могла бы ожидать подобных извращений.

— Ты считаешь, что нам следует обратиться в полицию? — спросила Клара.

Агнета помедлила.

— Я поговорила об этом со своим мужем. Он не советует делать это, поскольку считает, что они в любом случае ничем не смогут помочь, а в итоге мне на шею еще и пресса сядет… — Она ухмыльнулась. — Чего он на самом деле боится, так это того, что пресса будет сидеть у него на шее, а в его положении он, конечно же, не хочет, чтобы его связывали с подобными гадостями.

К тому же у него нет ни малейшего интереса в том, чтобы прошлое его супруги стало широко известным.

— А что он имеет против твоего прошлого?

— Ну, оно кажется ему недостаточно представительным. Кем я была? Общественным педагогом из учреждения по работе с детьми и подростками, курирущим проблемные семьи.

— Но в этом ведь нет ничего такого, за что должно быть стыдно!

— Нет. Но для того, кто сидит в правлении крупной сети универмагов, то окружение, в котором мы тогда вращались, является несколько… грязным.

Ему просто неприятно, когда я о нем говорю.

— Берт тоже считает, что нам не следует идти в полицию, — сказала Клара. — Хотя я не совсем уверена… возможно, он просто боится, что я совсем свихнусь, если он станет говорить о полиции. Я думаю, что для него это дело по-любому закрылось, после того как автор писем долгое время не давал о себе знать.

Агнета ничего не сказала.

""Какой чудесный летний день"", — подумала Клара."

"Где-то вдали по прозрачному голубому небу пролетал спортивный самолет, и до женщин доносился еле слышный шум его мотора.

Щебетали птицы, жужжали пчелы. Из одной из верхних комнат тихо послышался лепет Мари, которая только что проснулась после своего обеденного сна.

Внутри у Клары вновь ожил страх — темное грозное облако, которое она в течение многих недель постоянно ощущала как раз в такие моменты, как этот, — прекрасные, ясные и солнечные. Для нее это дело не было закрытым. Может быть, оно станет таковым через годы, если автор писем к тому времени все еще не объявится.