Няня для дочки отшельника

 – Нет! Все! Закрыта! Снята с баланса в министерстве!

– Врешь, – произношу безапелляционно.

– Что? – выпячивает он сильно уступающую пузу грудь.

– Говорю, что врешь, – я спокоен, я знаю, что делаю. – Школа есть, и учителя к нам ехать соглашались. Только ты аж семь педагогов завернул! Чего ты им наплел, а, Петрович? Люди ехать работать хотели, а после разговора с тобой, все, как один, отказались!

– Ты… Да ты… Да ты кто такой? – выплевывает он мне в лицо яростно.

– Кто я, сейчас не очень важно, – качаю головой. – А вот ты, выходит, преступник, Сергей Петрович. Взяточник и расхититель, – кривлюсь. – Ты решил школу спустить по той же схеме, что и овощехранилище? Да?

– Да… Да… – он бледнеет, начинает заикаться. – Да что ты знаешь про овощехранилище? Ты тут не жил!

– Погоди, погоди, – вопит Семеновна, у которой полей семь гектаров. – Пусть он говорит, а мы послушаем…

– Да нечего особо говорить, – пожимаю плечами, – классическая схема вывода ресурсов… Довести объект до состояния руин, объявить не подлежащим восстановлению и далее снять ограничения на целевое использование.

– Петрович… А в седьмом году ферму колхозную ты также продал?

– Да вы… Да кого вы слушаете… – председатель на меня чуть не замахивается.

А я просто отступаю в сторону.

Я же знаю, что будет.

Времени у него немного.

Оглядываюсь.

Даже меньше, чем я думал.

С дороги съезжает незнакомый автомобиль, который останавливается около толпы. Распахивается дверь. Выходит сухонький мужичок в синей форме.

– Панасюк Сергей Петрович, – безошибочно определяет он в толпе председателя. – Меня зовут майор Симонов. Районная прокуратура. У нас есть к вам несколько вопросов.

.

Инга

Не могу скрыть своего испуга и изумления, когда уводят председателя.

Вся толпа замирает в благоговейном ужасе.

Никто подобного не ожидал.

Мне кажется, деревенским было бы проще попросту Петровичу морду набить, но не действовать законными методами.

Автомобиль с прокурорскими работниками отъезжает, а люди стоят в абсолютной тишине.

Слышны лишь тихие испуганные вздохи, да визг ребятни, резвящейся на пятачке.

– Миша, – тянет молочница Шура, только не кокетливо, а испуганно, – а это что ж теперь будет?

– А что будет, Саш? – пожимает плечами мой отшельник. – Будет новый председатель. Он и так должен был быть. Петрович-то уже считается в отпуске, а потом отставка.

– А школа? – спрашивает кто-то из толпы.

– А школу теперь отмывать, – хмыкает Михаил. – Если это, конечно, возможно, – он оборачивается к Семену. – Чего там твой бык натворил?

– А! – вдруг широко улыбнулся очень серьезный мужик со странной фамилией. – Он в школу-то и не заходил! Он же громила, я его в усадьбу-то не гнал.