Купеческая дочь замуж не желает

А ещё брынза, брынза, точно же! На одной из сельхозвыставок в Германии мне как — то довелось попробовать брынзу из козьего молока. Представляли ее болгары. Вкусноты та брынза была необыкновенной. Кусочек брынзы просто таял на языке! Пожилой дядька — сыровар охотно рассказал, в чем секрет.

Оказывается, готовая брынза после отцеживания под гнетом бывает всего час, а потом помещается в рассол, но не просто из воды и соли, а из оставшейся сыворотки и соли. Нарезается ломтями и в рассол на сутки. И можно потом есть. И хранят и транспортируют ее в коробах из фанеры, изнутри обитой жестью.

А почему бы нам не попробовать сделать такую же? Местная брынза, мне, кстати, не очень понравилась — суховата и плотная слишком. Велела приготовить необходимые продукты, как освобожусь — приду варить брынзу."

"Вскоре приехал Тимаш из Гориц. Вопросы по работе в лесу мы решили с ним быстро, мужики и сами беспокоились, как бы им не остаться без работы до следующей путины. Хозяйка обещала, конечно, но вдруг передумала? Хозяйка не передумала, новые лодки были нужны, а значит и доски для них. И постоянный заработок рыбакам не помешает. Поэтому решили — в рыбацком становище для мелкой работы остаются только больные да увечные, и пожилые тоже.

Пусть потихоньку чинят снасти рыбацкие, понемногу рыбалят, все равно рыба будет, штук по десятку можно все лето добывать, это и рыбакам подспорье и мне для местной торговли по заявкам хватит. Уговорились, что через седьмицу проведем полный расчет за путину, сверим все бумаги, посчитаем и выдам деньги Тимашу.

А пока позвала Димара и велела свести рыбака с лесником, пусть обговаривают, что, где, когда и сколько. Кроме бревен на доски, нам ещё нужны бревна для строительства новых домов в деревнях.

Чай, не Техас у нас, здесь в домах из фанеры не проживешь.

Только ушел рыбак, как приехал тот самый пришлый кожевенник. Крепкий мужчина, лет под пятьдесят с красными, натруженными руками. Ну да, кожевенник ведь, с разными химическими веществами работают, выделывая разные шкуры. Поговорила с ним. Мужик оказался обстоятельным, немногословным. Сказал, что работает с сыновьями, выделывает разные шкуры, а один из сыновей хорошо шьёт разные изделия из кожи. Я заинтересовалась, умеет ли он выделывать овечьи шкуры для дублёнок?

— Так, лэрина, вроде как мы делаем тулупы, а вот дублёнки, это что?

Собрав в одну кучу все, что я помнила о внешнем виде дублёнки, из чего это делают, и как это выглядит, я смогла кое — как, коряво, нарисовать шубейку.

Мастер долго крутил мое художество, потом что — то понял (скорей всего то, что художником мне не быть никогда), и сказал:

— Надо попробовать! Может получиться!

Добро на переселение ему в Кузьминки я дала и тоже отправила его к Димару, пусть решают вопрос с пустующим домом.