Няню вызывали?

Меня легко подхватили на руки и занесли в квартиру и тут же усадили на стул, что стоял в прихожей.

— Я сейчас, подожди немного, — легкий поцелуй в губы и Вася снова вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Из угла выбралась заспанная Айда и подобравшись ко мне со всей детской непосредственностью, полезла утешать.

Я на автомате притянула комочек милоты к себе на руки, прислушиваясь, что творится за дверью, разговор, нет скорее причитания одного и короткие фразы другого, потом возня, сдавленный крик, шаги, звук открывшейся и закрывшейся двери, тишина.

Еще минута и Вася вернулся в квартиру и закрыл за собой дверь. Поставил на зеркало в прихожей мою сумочку, что я выронила там в коридоре и сел около меня на колени, взял трясущиеся руки в свои успокаивая. Айда заботливо лизнула меня в щеку, внося свою лепту в мое утешение.

— Где ты был? — голос с трудом слушался и дрожал, будто я замерзла.

— Выкидывал мусор, — сообщил Василии, аккуратно спуская с моих рук собаку и подталкивая в сторону ее места, потом встал на ноги и снова, как пушинку подхватил меня на руки. — Теперь все хорошо, пойдем спать…

— А ты? — я вцепилась в своего спасителя, да меня теперь никто не заставит его отпустить. — Ты останешься со мной?

— Останусь, — успокоил меня Василий, уже укладывая меня на кровать и укрывая одеялом. Сам лег рядом и обнял. Согревая своим теплом. — Спи…

— А спой колыбельную… — попросила, понимая, что мне просто необходимо слышать его голос.

— Расплескалась синева, расплескалась,

По тельняшкам разлилась, по беретам,

Даже в сердце синева затерялась,

Разлилась своим заманчивым цветом… — тихо запел Вася странную песню, что вряд ли была колыбельной, но в его исполнении завораживала и успокаивала.

— Это сказочная быль, а не сказка… — мечтательно повторила я слова песни и провалилась в сон. Он рядом, остальное завтра, все завтра…

31

Василий

Угрызение совести? Да, пожалуйста, я свою, кажется, давно не кормил и она решила меня съесть без соли и специй… Зачем мне судья и палачи? Если есть внутренний надзиратель и осудит, и казнит, самым, притом, изощренным способом…

Все почему? Потому что я не специально, но Женю обидел. Осознание этого теперь мне покоя не давало, как и то, что я оказался не прав.

Мог бы подойти и извинится, если уж все равно сделал глупость и оттолкнул, но нет, где там. Где одна глупость там и вторая…

Включил дурака. Да, чтобы этому всему, но я, кажется, его и не отключаю последние лет десять. А если дело касается отношений с небезразличными мне женщинами… Здесь все совсем невесело… Сначала с Таней косячил на каждом шагу, ведь понимал, что что-то не так в наших отношениях. И не из-за нее, из-за меня. Бежал, прятался в работе.