Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

– Ты это Федерико Бонелли скажи, – шепнула Аврора.

– А кто это?

– Он сегодня исполняет партию принца Флоримунда, – она открыла программку и постучала пальцем по имени премьера.

– А долго еще идти будет?

– Три часа. – Эван демонстративно хлопнул себя по лицу. – Скоро первый антракт, попросишь папу купить тебе чипсов.

– Мне нельзя чипсы. Мама говорит, что они вредные.

– И она права. – Аврора отвернулась от сцены и обреченно спросила: – Вообще не нравится?

– Нормально, но скучновато. А музыка ничего.

– Даже вечно недовольный собой Чайковский в письме к другу признавал, что «Спящая красавица» – едва ли не лучшее из его сочинений.

Но мое любимое «Вальс цветов» из «Щелкунчика». А вот и принц Флоримунд! – Они оба приложили к глазам бинокль. Высокий, статный брюнет исполнял грациозные па. – Ну как?

– Ничего такой, – прокомментировал Эван.

– Да, – выдохнула Аврора. Белое трико обтягивало крепкие ноги, как вторая кожа, а поразительная грация приковывала взгляд. Потрясающий баланс и чувство ритма! Каждое движение: взмах руками, пируэт, кабриоль легки и прекрасны, отточены, как алмаз.

И невозможно усомниться, что на сцене мужчина. Аврора украдкой бросила взгляд в сторону: Джеймс не смотрел на сцену, он смотрел на нее, и он тоже мужчина. Мужчина, от которого у нее сбивалось дыхание, а сердце с разбегу взмывало в небеса. Про пресловутые пальцы на ногах можно и не говорить. Возможно, с ним она научится летать… Аврора поспешно отвернулась, когда взгляд голубых глаз приобрел оттенок какой-то особой чувственности, скользя, как на коньках, по ее телу. Вот уж кому до балета и дела нет! Но это больше радовало, чем печалило. "

"А Джеймс продолжал наблюдать, бросая редкие взгляды на сцену – перед ним разворачивалось не менее прекрасное зрелище. Аврора и Эван оба подались вперед, локтями уперевшись в перила центральной ложи. Они шептались, обменивались впечатлениями, улыбались. Сын и женщина, которую Джеймс желал сделать своей. Иногда ему казалось, что это наваждение, идея фикс, его собственный Эверест. Запретный и от этого еще более притягательный плод. Но когда он приближался к цели – бери и делай, – то не хотел атаковать и покорять, слепо подчинять себе.

Он боялся обидеть, разочаровать, потерять то хрупкое, что видел в быстро брошенном взгляде. Джеймс желал обладать, с ума сходил от неудовлетворенности, не видел смысла в долгом ожидании, если их дороги соединились в одну, но если это необходимо, то готов пальчики целовать, медленно, постепенно сближаясь. Он не собирался давить и форсировать события, но надеялся, что сегодняшняя ночь станет первой в веренице таких же, наполненных наслаждением, которое они могут получить в объятиях друг друга.