Никаких запретов

– А я говорю – добрый!

Он испытующе посмотрел на нее:

– А если бы я сказал тебе, что я все это проделал и приехал сюда из эгоистических соображений?

Эва в замешательстве покачала головой:

– Какая тебе польза от того, что я усыновлю детей?

Вот он, момент истины. То, зачем он приехал сюда.

Причина, по которой не смог больше быть в Париже…

Как он и предчувствовал, с отъездом Эвы и детей его парижская квартира стала напоминать склеп: там было тихо, холодно и невыносимо пусто.

Он все свое время стал отдавать работе, с утра до вечера был в галерее, зная, что, когда вернется домой, не увидит там Эву и детей, а это было для него смерти подобно. Он отчетливо чувствовал, как будто ему чего-то не хватало, он был неполноценным без ее теплоты и света, без детских шалостей, о которых потом можно было с ней говорить."

"Майкл больше не мог быть так далеко от нее. Он подошел к ней и опустился на корточки рядом с креслом, в котором она сидела, и взял ее ладонь в свою.

– Эва, – его голос дрогнул, пальцами он слегка поглаживал ее кожу, – в документах на усыновление есть один пункт, который еще не заполнен.

– Да? – Ее лицо снова приобрело беспокойное выражение.

– Тебе не о чем волноваться, – успокоил ее Майкл, – я только… я хотел… Эва, ты неправильно поняла меня той ночью!

Ее лицо стало еще мрачнее.

– Ты о чем? – отстраненно спросила Эва.

Майкл отпустил ее руку и встал:

– Я не хотел… Я не был… – проклятая нерешительность, это совсем на него не похоже, – той ночью, когда мы не предохранялись, я беспокоился за тебя, а не за себя, – с нажимом сказал он, – у тебя уже есть племянники, они еще такие маленькие, и я подумал о том, что незапланированная беременность тебе сейчас совсем ни к чему.

Ее лицо раскраснелось от злости, она больше не смотрела в его глаза:

– Ты прав, совсем ни к чему. Да и тебе тоже. Потому я… Я сказала, что тебе не о чем волноваться.

– Говорю же тебе, я не за себя волнуюсь, Эва, – сердился Майкл, – была бы на то моя воля, я бы завел с тобой еще пару близнецов! А потом и еще одну! Мы бы справились, я только… – он резко засунул руки в карманы, – я не… Я не хочу, чтобы с тобой было так. С нами, – тихо добавил он.

Эва боялась тешить себя надеждами, но все равно она чувствовала, как внутри ее растет и крепнет трепетная вера. Она сглотнула и сказала:

– Я не понимаю…

Майкл вздохнул:

– Я должен сказать тебе кое-что, кое о чем спросить тебя, но прежде я должен рассказать тебе о том, что случилось со мной четырнадцать лет назад…

– Ты ничего не должен мне объяснять…

– Мне было двадцать один год, – уверенно продолжал он, – я был одним из трех братьев Д’Анджело, диковат, наивен и, ты уж мне поверь, очень эгоцентричен… Да, Эва, – сказал Майкл в ответ на ее несогласное фырканье, – тогда, мне кажется, я был именно таким.