Никуда от меня не денешься (СИ)

Ну, пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… кто-нибудь, спасите меня! Мне кажется, если я войду в этот дом, живой меня не отпустят…

Меня вытаскивают из машины. Я не сильно сопротивляюсь, боюсь, что от очередного удара потеряю сознание, а эти уроды не побрезгуют надругаться над бесчувственной девушкой! Страх заполняет каждую пору, каждое нервное окончание. Белобрысый хватает меня за шею и тащит за собой в дом. Когда мы проходим в калитку, отмечаю протоптанную дорожку к покосившемуся крыльцу. Первая мысль, что приходит в голову — наркоманский притон?

До последнего ищу пути спасения, но их нет.

— Не надо, пожалуйста, отпустите меня, — умоляю их. Если они меня не отпустят… — Пожалуйста! — кричу я. Но мои мольбы их не трогают.

Вага поднимает руку над козырьком двери, достает ключ. Открывает дверь. Даже в состоянии паники я удивляюсь этому факту. Дверь держится на честном слове, ее можно выломать легким ударом…

Упираюсь в косяк ладонью, когда меня тащат внутрь. Лопоухий хватает сзади мои руки, толкает в спину. Резкий неприятный запах бьет в нос. Меня заводят в небольшую комнатушку. Внутри дом не выглядит заброшенным, хотя кругом грязь и пыль. Старый стол завален бутылками, на дне еще виден остаток водки. На тарелке подсохшие куски хлеба. В покрытой копотью алюминиевой чашке валяются шприцы. Относительно чистый диван заправлен покрывалом.

— Убери здесь, Кот, — произносит Вага, кивая на стол. Котом оказался белобрысый, отпустив меня, он кидается убирать со стола. Вага садится на диван, кивает лопоухому. Тот толкает меня в спину, а потом давит на плечи, вынуждая встать на колени. Я сопротивляюсь, получаю удар по косточке на щиколотке, в следующую секунду уже стою на коленях. Закусываю до крови губу, чтобы не стонать от боли.

— Удовлетворишь нас добровольно, мы тебя отпустим, — лениво произносит он. — Продолжишь сопротивляться — себе сделаешь хуже, — откидывается на спинку, раздвигает ноги. — Приступай.

— Я не буду, — выдыхаю едва слышно от шока. Я понимаю, на что он намекает, но я просто не смогу.

— Точно решила? — я молчу, чувствуя нависшую над головой угрозу.

— Я не умею, я не знаю… я никогда… — начинаю рыдать.

— Разденьте ее, сейчас проверим, говорит она правду или нет…

— Я второй, — забивает очередь Лопоухий.

— Что это ты второй? — вмешивается Белобрысый.

— Заткнитесь, ее дырок на всех хватит! — сам подается ко мне, хватает за рубашку, дергая ее в стороны, отрывает пуговицы. — Зачетные, — срывает вниз тонкий хлопок спортивной маечки, хватает за грудь, сильно ее сдавливая. Стон боли, сорвавшийся с моих губ, вызывает у него улыбку.

А потом начинается настоящий ад. Они бросают меня на диван. Я кричу, плачу. Силы заканчиваются очень быстро. Кто-то из них срывает с меня трусы, оставляя лишь юбку.