Никто об этом не узнает (СИ)

 — Ты знаешь, была у меня пару лет назад подруга, немного старше, но не суть. Так вот она на полном серьёзе утверждала, что я похож на какого-то забугорного актёра. Не современного, правда, да и имени его я уже не помню. Но тогда, вот когда она об этом сказала, я погуглил, интересно же, ну и нашёл. И знаешь, что там написано про него, про того актёра? Что он был иконой стиля и секс-символом. Так-то.

— Джеймс Дин это.

— Что?

— Того актёра зовут Джеймс Дин. И ты правда на него очень похож.

— Ну вот — о чём я и говорю. Икона… — самодовольно усмехнулся Максим, затем добавил совершенно серьёзно: — А ты круто рисуешь, честно. Прямо как настоящий художник. Мне понравилось.

— Спасибо, — порозовела она. — А ты играешь на гитаре просто невероятно… и поёшь. Мне слышно было… А что это за песня?

— Это же «Нирвана». Не узнала, что ли? The man who sold the world. Хотя Курт её перепел, изначально это песня Дэвида Боуи. Но Курт есть Курт. Он бесподобен.

— Я не очень в музыке разбираюсь, то есть совсем никак, но вот ты пел, и… В общем, это было так здорово! Очень!

Потом она опустила взгляд на его левую руку, и блеск в её глазах погас. Посмотрела на него с сожалением и тихо спросила:

— А как же теперь? Ты не сможешь больше играть?

— Да, — хмыкнул он, — сегодня выступить вряд ли удастся. Придётся ближайшие концерты отменить.

— Ты ещё и шутишь! — покачала головой Алёна. — А всё-таки кто это сделал?

— Да это Ник приезжал…

— Тот, который…?

— Тот, который.

— И это он тебя так? — удивилась она.

— Да ну конечно! Нет! Ну, он пытался там мне что-то предъявить за тебя, даже руками махал, но вломил мне их водила… сука…

— Спасибо, — зарделась она. — Ты — замечательный брат.

Максим пристально посмотрел на неё, будто размышляя — сказать не сказать?

— Я тебе не брат.

Алёна поняла его слова явно неправильно, судя по тому, как вмиг потухла её улыбка, а на лицо набежала тень.

— Мы, конечно, не совсем… — пролепетала она, отведя взгляд в сторону.

— Я не брат тебе, серьёзно, — повторил Максим. — Отец женился на моей матери, когда я уже родился и усыновил меня. А родной мой папаша… короче, я без понятия, кто он и где он. Такие вот дела.

Алёна снова повернулась и уставилась на него оторопело.

— Как так?

— Ну вот так, — пожал он плечами.

— Я… я не знала… Так, значит…

— Значит, мы с тобой не брат и не сестра. И если я тебя поцелую, это не будет извращением. И кстати, не стоит об этом маленьком секрете никому трепать, окей?

Сделав ещё один большой глоток Джонни Уокера, Максим отставил бутылку и медленно поднялся, покачнувшись.

— Всё, я спать.

— Дойдёшь? Или помочь? — следом встала Алёна.

— У меня ж рука сломана, а не нога.

— Ну, ты ещё и хорошенько продезинфицировался изнутри.