Никто об этом не узнает (СИ)

Да и Вера не особо баловала их экстравагантными блюдами, отдавая предпочтение традиционной русской кухне. Так что и Алёна не стала мудрить, а просто сделала рагу.

Однако если папа ещё соизволил пообедать с ней и даже похвалил — получилось и в самом деле вкусно, — то Максим отказался наотрез. И вообще ушёл из дома. Куда — не сказал. И не просто не сказал, а прошёл мимо неё, будто она пустое место.

Вскоре после его ухода вернулась Вера и тут же начала хлопотать на кухне.

Жанна Валерьевна с Артёмом приехали ближе к вечеру.

Алёна колебалась — надо ли спускаться и встречать их или можно обойтись без этих церемоний. Они ведь ей не будут рады, так зачем лишний раз мозолить им глаза?

Из своей комнаты она слышала, как папа говорил с мачехой на повышенных тонах, а потом они и вовсе поругались, но из-за чего именно — разобрать не удалось. Впрочем, за ужином это прояснилось.

Сначала все ели молча. Отец был явно раздражён, Артём угрюм, Жанна Валерьевна обижена. Максима же до сих пор где-то носило, но его отсутствие, похоже, замечала только Алёна."

"— Как ты себя чувствуешь? — вдруг поинтересовалась у неё мачеха, правда, посмотрела при этом так, словно взглядом убить желала.

— Спасибо, уже хорошо, — пробормотала Алёна, уткнувшись в тарелку, хотя есть совершенно не хотелось.

И тут отец не выдержал:

— В пятницу надо было думать, как она себя чувствует, — вскипел он.

— Я… — начала было Жанна Валерьевна, но отец не дал ей и слова молвить.

— Ты оставила больного ребёнка одного! Ты отпустила прислугу. А если бы с ней что-то случилось? А если бы с домом что-то случилось? Пожар, наводнение, грабители, да мало ли! Как можно было вот так беспечно всё бросить и уехать? Это и само по себе в голове не укладывается, а то, что она при этом болела…

Алёна хотела заверить его, что всё в порядке, что ей действительно стало лучше, и одной быть, собственно, давно не привыкать, но почему-то вдруг подумалось, что встревать не стоит. Возникло ощущение, что любое её слово лишь ещё больше накалит обстановку. Потому сидела и помалкивала, ожидая, когда наконец закончится этот тягостный ужин.

Жанна Валерьевна всхлипнула.

— Но тут же Макс ещё оставался… — подал голос Артём.

— Ах, Макс! — саркастично хмыкнул папа. — О, тогда, конечно, не о чем беспокоиться! Я же ведь не знаю, на что этот подонок способен!

Потом повернулся к ней:

— Алёна, скажи честно, он тебя обижал?

— Нет, совсем нет, — замотала головой она. — Мы хорошо ладили.

— Ладили, говоришь? Алёна, дочка, послушай меня, не общайся с ним, избегай его по возможности. Я вот даже подумал и решил — права ты была, когда в другую школу просилась. Зря я тебя в его класс устроил. Он, понимаешь… от него всего можно ожидать. Это такой мерзавец.