Никто об этом не узнает (СИ)

Ну как ему расскажешь о такой мерзости? Просто язык не поворачивается. Да и унизительно это.

— А как занятия с Лилией Генриховной?

— Хорошо. Хвалит, — тут она слегка преувеличила. Старуха-дикторша пусть не хвалила, но отмечала определённые успехи в борьбе с «жутким деревенским говором». А после чаепития они даже вроде как и подружились.

— Отлично! Просто так она хвалить не станет. С ней вообще трудно найти общий язык, но она очень толковая. Так что рад, очень рад. А ещё Нина договорилась по моей просьбе ещё с одним репетитором, он подтянет тебя по английскому языку. Точнее, она. Прекрасный специалист, одна из лучших. Тебе же поступать летом…

— О! Как здорово! Спасибо, папа! У меня и правда с языком не очень.

Дмитрий Николаевич довольно разулыбался.

Поднявшись к себе, Алёна на мгновение задержалась в коридоре. Вот именно здесь всего три дня назад они целовались. Алёна посмотрела на дверь Максима. Спросить бы его, почему он так стал себя с ней вести. И когда он настоящий — сейчас или тогда? Но это глупо. Да и не скажет он ничего. Надо просто постараться как можно скорее выкинуть его из головы.

Она вздохнула, но не успела зайти к себе, как дверь его неожиданно открылась и в коридор вышел Максим в одних домашних штанах, с голым торсом и полотенцем через плечо. Увидел её — и на миг в лице промелькнули удивление, растерянность, отчаяние. У неё аж сердце ёкнуло.

Но в следующий миг он будто опомнился, нахмурился, стиснул челюсти. Взгляд его налился свинцовой тяжестью. Сразу стало неуютно, захотелось скрыться прочь с его глаз.

Но Алёна неожиданно для самой себя расхрабрилась и выпалила:

— Максим, мне надо с тобой поговорить.

Он посмотрел на неё с такой ненавистью, что она невольно поёжилась.

— Поговорили уже один раз, — процедил он и направился мимо неё в ванную.

— Максим! Я не понимаю, почему ты так со мной? Что я тебе плохого сделала?

— У тебя зачётно получается изображать невинность. Это, видать, у вас семейное, — бросил Максим, не оглядываясь, не замедляя шаг.

Веки противно защипало, и в груди стал разрастаться болезненный ком."

"— Это ты попросил Кристину и остальных, чтобы они меня поймали после уроков? — крикнула она ему вслед.

Он приостановился. Оглянулся, нахмурившись.

— Что за бред?

— Но разве ты не просил их это сделать? Ну, чтобы они меня… чтобы, в общем, я ушла из вашего класса.

— Ты много о себе думаешь. Мне вообще пофиг, есть ты или нет. Так что не сочиняй всякую ересь и, знаешь что, не подходи ко мне больше, не заговаривай со мной, даже не смотри в мою сторону. Поняла?

Алёна забежала к себе, чувствуя себя сейчас ещё более униженной и несчастной, чем даже после кошмарной сцены в туалете. Не выдержав, она разрыдалась. Плакала долго, до икоты, до изнеможения.