Никто не хотел воевать

В движении она смотрелась просто потрясно: футболка чуть задралась, и девичий нежный животик буквально вывалился венериным бугорком в образовавшийся промежуток над обтягивающими бедра трусиками, под футболкой отчетливо прорисовывался бюстгальтер и ее высокая грудь…"

"Когда Леонид учился, и в школе, и в колледже у девочек имела место уже совсем иная физкультурная форма, она так много закрывала и утягивала, так что угадать, что там под ней было довольно сложно, и вообще та форма не сильно отличалась от мальчишеской, и совсем не волновала основных наблюдателей, то есть мальчишек и парней. Впрочем, такая форма оказалась на руку девчонкам, имеющим изъяны фигуры, она позволяла в значительной степени скрывать оные. Но настоящим красавицам, таким какой была его мать, им, конечно, более шла физкультурная форма, принятая в советской школе в шестидесятые – семидесятые годы. И еще, уже позднее Леонид услышал от курских родственников, что на Украине и в частности в Донбассе жили самые красивые в СССР девушки. Эту теорию выдвинул и отстаивал двоюродный брат отца, которому в молодости приходилось много ездить в командировки по всему тогдашнему СССР:

– У нас бабы и девки самые симпотные. Конечно, не те, кто в шахте или на тяжелом производстве пашет, а кто на легкой работе, или девки, у которых родители их работой не неволили и кормили вволю. Почему? Да потому что у нас здесь продуктов вволю, голода никогда не знали и бабы никогда забитыми не были. А в России, кроме Москвы и Ленинграда везде не голод так полуголод. У чурок у тех бабы забиты и их плохо кормят по остаточному принципу, что от мужиков остается. А у нас, если девка не больная и родители у нее заботливые, почти все в красавиц вырастают…

Недостаток жизненного опыта не позволил Леониду вступить в дискуссию с родственником. Его жизнь в Москве не способствовала возникновению тесных контактов с девушками. Но тех, что он видел в школе, в колледже… При сравнивая их с донецкими последние казались не то что красивее, а здоровее, ярче… будто они сами впитали в себя соки тучных приазовских черноземов, во много раз более плодородных чем бедные подзолистые почвы центральной России.

Сейчас Лариса ему очень напомнила мать с той старой техникумовской фотографии, только на ней не было вообще ничего.