Никто не хотел воевать

Мы их в этом дворе с десяток положили, сколько уж там было двухсотых, а сколько трехсотых не знаю, – с гордостью говорил командир местного подразделения.

– А сами, какие потери понесли? – скептически спросил Грач.

Командир «местных» сразу помрачнел:

– Тоже немало. Три двухсотых и десять трехсотых. Двоих как минимум снайпер достал. Снайпера бойтесь, он где-то в брошенных домах в частном секторе несколько сменных позиций себе надыбал…

То, что слова местного командира не пустой звук, стало ясно уже часа через два, ближе к вечеру. Снайпер снял одного из «идейных», который неосмотрительно высунулся из-за мешка с песком, которыми частично заложили оконные проемы. Пуля вошла точно в глаз. Почти весь отряд спонтанно начал стрелять в сторону противника, по частному сектору. Эту беспорядочную стрельбу остановил Грач.

– Вот видишь, что значит пушечное мясо? – поучительно погрозил пальцем Леониду Крест.

Ночью неоднократно вспыхивали случайные перестрелки, с обоих сторон летели гранаты с подствольников и с АГСов. За ночь отряд потерял еще двух бойцов из «идейных», пораненных осколками – на ночь они сняли с себя бронежилеты и, когда начали стрелять, в темноте не успели их надеть. Как ни странно «наркоши» оказались не такими уж зелеными, во всяком случае, все они в свое время служили срочную службу в армии. Возможно, потому никто из них пока что по-глупому не подставился. Серьезной проблемой стало то, что в здании не работали туалеты, по причине отсутствия воды. Справлять нужду приходилось в подвале в невероятно зловонной ауре. Для питья воду доставали из колодца, имевшегося в одном из частных домов, но туда безопасно можно было идти только с наступлением темноты и соблюдением мер предосторожности. Имелся и плюс у этой «позиции». С верхнего этажа более или менее качественно работала мобильная связь, что позволяло разговаривать по телефону, и даже если повезет выйти в интернет."

"От прежнего подразделения, держащего здесь оборону, осталось не очень много людей, да и те в основном занимали оборону на двух блокпостах, прикрывающих здание с флангов. Один раз оттуда своим ходом пришел легкораненый ополченец, чтобы сделать перевязку. Когда фельдшер его перевязал и собирался отправить в тыл ополченец отказался, сказав, что немного передохнет и вновь пойдет на блокпост к своим товарищам, с которыми он вместе рос, учился в одной школе, работал на одной шахте. Леонид, помня обучаемые из местных на донецкой базе, или студентов отбывавших «наказание» вместе с ним в Луганске, крайне удивился таким желанием идти под огонь тоже местного человека. Он поинтересовался, чем же вызвано такое настроение этого еще совсем молодого, чуть старше его парня.