Никто не хотел воевать

То был явно не Крест. Тот носил берцы сорок третьего размера, и Леонид покачиваясь, обходя кучи пошел искать его… Крест лежал там же, где Леонид видел его в последний раз, у окна. Рядом валялся его ПКМ с разбитым прикладом. Он лежал лицом вверх. Леонид не сразу понял, чего не хватает в том лице, а когда понял, что в глазницах отсутствуют глаза, а вместо них воткнуты, вбиты патроны калибра 7,62… потерял сознание…

Резкий, противный запах нашатыря ворвался в сознание Леонида одновременно с голосом Грача:

– Малек, ты как, живой!?

Над ним склонился Грач, рядом стояли другие бойцы из их группы. Голова гудела и во всем теле ощущение неприятной ломоты и слабости, которая обычно бывает после резкого падения повышенной температуры. Леонид попытался ответить, но и слова давались ему с трудом.

– Ладно, молчи. Похоже, у тебя контузия.

Леонида положили на брезентовые носилки и понесли. Слух, один из немногих органов, что функционировал у него более или менее нормально, и он хорошо слышал, как переговаривались бойцы:

– Жалко Креста, такой мужик был…

– Сам виноват, разве можно так далеко залезать… Добегался, свободный охотник. Интересно, укропы ему уже мертвому глаза патронами выдавливали, или еще живому. Хоронить теперь в закрытом гробу будут.

– Но он тут оторвался по полной, их тут вокруг, наверное, взвод целый лежит, да еще в доме четверо.

– Ну, этих в доме, наверное, ГРАДом накрыло…"

"Несмотря на тревожные симптомы, контузия у Леонида оказалась не тяжелой, и сознание он потерял не столько от нее сколько от всего по совокупности. Двух дней лечения оказалось достаточно, чтобы он встал на ноги и почти восстановил координацию движений. И хоть выписывать его не хотели, он уже на третий день покинул больницу. Цель перед ним стояла одна: получить документы, чтобы на этот раз беспрепятственно покинуть пределы Донбасса.

Ранняя осень в Донецке, это прекрасное благодатное время. Леонид ходил по хорошо знакомому ему с детства городу и удивлялся. Казалось, бушевавший катаклизм совсем не властен над ним. За исключением северо-западных районов, подвергшихся обстрелам, Донецк совершенно не походил на прифронтовой город. Если в тех районах часто можно было увидеть дома с проломанными снарядами стенами, разбитыми балконами, выгоревшие квартиры с сорванными кондиционерами, болтающиеся листы рекламных щитов и окна, полностью забранные досками, то чем дальше на юго-восток, тем всего этого меньше и начиналась другая почти мирная жизнь. Сюда не долетали снаряды, здесь почти никогда не отключалось электричество, и не пропадала в кранах вода. Здесь убирали улицы, матери гуляли с детьми в колясках, подростки катались на велосипедах, скейтах и роликах.