Новолуние

– Надеюсь, – с тревогой отозвалась я.

– Перспективы вполне радужные, – заверила меня Элис. Она сидела не шевелясь, и я почти забыла о ее присутствии. – Менее чем через двадцать четыре часа я увижу Джаспера!

Счастливица, уверена в будущем! Но я не могла отвести взгляд от Эдварда дольше, чем на минуту, и, глядя на него, искренне желала, чтобы никакого будущего вообще не было. Чтобы этот момент длился вечно, а если не получится, чтобы я умерла вместе с ним.

Каллен повернулся ко мне. Карие глаза светились лаской, и вообразить, что наши чувства взаимны, не составило никакого труда.

Тонкие пальцы коснулись моих отекших век.

– У тебя усталый вид…

– А у тебя – голодный, – прошептала я, вглядываясь в багровые синяки под почерневшими глазами.

– Пустяки, – пожал плечами Каллен.

– Точно? А то могу посидеть с Элис, – с неохотой предложила я. Пусть лучше убьет, чем отодвинется хотя бы на сантиметр.

– Не говори ерунду, – вздохнул он, лаская меня дыханием. – Никогда не контролировал эту сторону своего естества лучше, чем сейчас.

Вопросов накопилось целый миллион. Первый почти сорвался с губ, но я вовремя сдержалась. Не хотелось разрушать чарующую магию момента, пусть даже несовершенную, во вселяющей ужас приемной под взглядом будущего монстра.

В объятиях любимого так легко вообразить, что я ему нужна. О наиболее вероятных мотивах – опасность еще не миновала, поэтому Эдвард меня и успокаивает, или чувствует вину за то, что мы здесь оказались, вперемешку с облегчением: можно не корить себя в моей гибели – думать не хотелось. Вдруг после долгих месяцев разлуки ему со мной нескучно? Хотя это не важно, фантазировать гораздо приятнее.

Я нежилась в его объятиях, заново запоминала лицо, фантазировала, воображала…

Каллен смотрел на меня, будто занимаясь тем же, хотя на самом деле они с Элис решали, как вернуться домой. Говорили быстро и тихо, и Джина точно ничего не разобрала. Я и сама понимала лишь каждое второе слово. По-моему, речь шла об очередном угоне… Интересно, желтый «порше» уже вернулся к законным хозяевам?

– А что там было сказано о певицах? – неожиданно поинтересовалась Элис."

"– La tua cantante, – повторил Каллен, в устах которого итальянский казался музыкой.

– Да, точно, – кивнула подруга, и мне пришлось сосредоточиться: интересно, что же имел в виду Аро?

Эдвард пожал плечами:

– Они так называют смертных, на запах которых реагируют так же, как я на Беллин. Для Вольтури Белла – моя певица, потому что меня зачаровывает песня ее крови.

От усталости клонило в сон, но я с ним боролась. Не хотелось терять ни секунды времени, которое осталось провести рядом с Эдвардом. Разговаривая с сестрой, он то и дело наклонялся, чтобы меня поцеловать, – гладкие, как стекло, губы касались волос, лба, кончика носа.