Новолуние

– Решать будем вместе. Извини, но ты не центр мироздания. – В тот момент речь шла не о моем маленьком мирке. – Раз решил навлечь на нас гнев Вольтури только потому, что хочешь оставить меня смертной, думаю, твоя семья тоже имеет право участвовать в обсуждении.

– Обсуждении чего? – чеканя каждое слово, спросил Каллен.

– Моей смертности. Собираюсь выставить ее на голосование.

Глава двадцать четвертая

Голосование

Эдвард, конечно, рассердился. И все же, не сказав ни слова, он взял меня на руки, выпрыгнул из окна и по-кошачьи мягко приземлился на траву. Кстати, высота оказалась гораздо большей, чем я думала.

– Ладно, – недовольно процедил Каллен, – залезай!

Посадив меня за спину, Эдвард бросился бежать. Даже после долгой разлуки это казалось совершенно обычным и естественным. Наверное, от подобного отвыкнуть невозможно, так же как от катания на велосипеде.

Дыша спокойно и очень ровно, Каллен бежал по безмолвному темному лесу, мимо проносились размытые силуэты деревьев, и лишь ласкающий лицо ветер выдавал истинную скорость движения. Влажный лесной воздух не жег глаза, как ветер на площади Вольтерры, а, наоборот, успокаивал. Вместо ослепительного солнцепека – ночная мгла; подобно толстому одеялу, под которым я играла в детстве, она защищала и утешала.

Вспомнились первые путешествия на плечах Эдварда: от страха я даже зажмуривалась. Надо же, какая глупость! Широко раскрыв глаза, я уперлась подбородком в его плечо и прижалась щекой к шее. Скорость просто потрясающая, в тысячу раз лучше, чем на мотоцикле!

Повернув голову, я прильнула губами к холодному мрамору кожи.

– Спасибо, – отозвался Каллен. – Значит, все-таки поняла, что не спишь?

Я засмеялась.

Мой смех прозвучал так легко и беззаботно!

– Не совсем! Скорее, наоборот, не хочу просыпаться, только не сегодня!

– Я верну твое доверие, – обращаясь, скорее, к себе, пробормотал Каллен, – чего бы мне это ни стоило.

– Тебе я доверяю, – заверила я, – а сомневаюсь в себе.

– Будь добра, объясни!

Эдвард побежал чуть медленнее – я поняла это, потому что стих обдувающий лицо ветерок, и догадалась: дом близко. Неподалеку во тьме уже слышался плеск реки.

– Ну… – начала я, подбирая нужные слова. – Сомневаюсь в собственных… силах. В том, что дос тойна тебя, что смогу удержать. Во мне нет ничего привлекательного…

Остановившись, Каллен поставил меня на землю, но из объятий не выпустил, а, напротив, крепко прижал к груди.

– Твоя власть надо мной вечна и нерушима, – прошептал он, – можешь не сомневаться.

Как же мне не сомневаться?

– Ты никогда не говоришь… – прошептал он.

– Что?

– Что тревожит тебя больше всего?

– Попробуй угадай! – вздохнула я и, потянувшись, коснулась его носа кончиком указательного пальца.

Каллен кивнул.