О бывшем наемнике и взрослой женщине

Да, руки у него все такие же огромные, но, вместе с тем совсем другие — ухоженные, гладкие, с блестящими аккуратными ногтями… На правой руке… Впрочем, всю благопристойность нарушал бордовый синяк — явный след от моих зубов, но Итана это нисколько не смущало. В приличном обществе никто не станет интересоваться такими вещами, а взгляды…

Его левую руку я разглядела, когда принесли еще одну чашку и он сам взял чайник, чтобы мне налить, совершенно спокойно, по-хозяйски.

На левой руке не было ногтей. Вырваны? Давно, шрамы сгладились. И мизинец, поломанный и криво сросшийся, неуклюже торчал в сторону.

Я видела, как эту руку разглядывает Аланта, затаив дыхание, бледнея. И как Кьята толкает ее под столом — неприлично смотреть так. И обе поспешно и смущенно отводят взгляд.

Я не отвела.

— Что у вас с рукой, сен Гратто? — спросила прямо.

Он не смутился, не спрятал, и даже наоборот — повернул руку так, чтобы мне было лучше видно.

— Ийлатская тюрьма, — сказал он. — Почти десять лет назад.

Ийлат? Его пытали свои? Он говорил это так, словно я должна понимать.

— Ох, Тэя Милостивая! — всплеснула руками Аланта, бледнея. — Какой ужас! Как же вы попали туда? Что случилось?

— Они решили, что я дарвикский шпион, — Итан ухмыльнулся, чуть заметно и чуть кривовато, уголками губ, глядя на меня, а не на нее. — Я же похож на северянина, а не на ютолийца.

Итан прав, я понимала. Магия начала слезать с него, или окончательно слезла. Черные кудри и черные ютолийские глаза поменялись на светлые, родные. Надеюсь, не слишком резко. И, наверняка, нашлись те, кто видел эти перемены. А ведь колдун обещал нам двадцать лет. Но вышло… сколько? Четыре?

— И как же вы оправдались, сен Гратто? — спросила я.

Итан взял в вазочке миндальное печенье, спокойно, левой рукой.

— Мы сошлись на том, что я беглый каторжник с очень темным прошлым. Но годы службы и верность императору, несомненно, должны позволить мне заслужить прощение.

— Темное прошлое иногда очень мешает жить, — сказала Кьята. Бросила на меня быстрый взгляд.

— Вы правы, ти Гвириче, — согласился Итан. — Но от прошлого нам никуда не деться. Хотя иногда полезно и приятно бывает начать с чистого листа. Почувствовать себя свободным.

Свободным? От меня. Я знаю, он был рад тогда начать новую жизнь.

— Вы правда беглый каторжник? — страшно смущаясь, спросила Аланта, почти шепотом.

Итана это позабавило, я в глазах мелькнула насмешка. Но только в глазах, он же не станет насмехаться над наивной девочкой.

В каком-то смысле это правда.

— Вам нечего бояться, ильтьята, — сказал он. — Слишком давняя история.

— С чистого листа? — сказала Кьята. — Вы хотите забыть прошлое?

— Нет, — Итан покачал головой. — Не стоит забывать, иначе рискуешь повторить свои же ошибки. Но давайте не будем об этом, ти Гвириче.