О бывшем наемнике и взрослой женщине

По указанию принцессы или самого императора, как бы дико это ни звучало. Или без указания, но чтобы ему угодить. И унизить меня, втоптать в грязь.

Я готова была к разным вопросам, но не готова к столь подробному разбору моей личной жизни.

— Расскажите, в то время, когда вы еще были женаты, сколько раз и при каких обстоятельствах вы вступали в интимную связь с Альдамендаро Сатоцци?

— Это так важно?

— Позвольте нам судить о том, что важно, а что нет. Прошу вас, тианте, ответьте на вопрос.

Хорошо еще, пока не спрашивали в каких позах мы занимались сексом и сколько раз я кончила, хотя, боюсь, может дойти и до этого. Меня никогда не оскорбляли прямо, всегда были подчеркнуто вежливы, предлагали воды, даже пирожки с капустой — подкрепиться, мне разрешали прервать беседу и выйти на улицу, отдохнуть. Но сами вопросы… Я чувствовала себя престарелой шлюхой, прилюдно кающейся в грехах.

Но за пределы этого кабинета то, что я рассказываю, не выйдет, никто лишний не узнает, здесь только свои. Все исключительно в интересах короны.

— У вас не было детей. Скажите, вы не хотели, используя противозачаточные средства, или проблемы со здоровьем не позволяли вам этого?

Да какое ж, мать твою, тебе дело?

— Ваш муж не пытался бросить вас, по причине вашей бесплодности?

Не пытался.

— Это были сложные времена. Ваш муж не пытался оскорблять вас в связи с вашей национальной принадлежностью? Не называл грязной шуджаркой или черномазой потаскухой? Нет?

Иногда мне хотелось вскочить, хлопнуть дверью и уйти. Хотелось со всей дури врезать ему в зубы, от души, разбив в кровь.

Я даже пыталась. Вскочить, уйти, а не врезать, конечно.

— Как пожелаете, тианте, — сказали мне. — Сожалею, что вам пришлось впустую потратить время. Но пока вы не смогли убедить нас в добрых намереньях сенаро Моруина, как вы его называете.

Если я сбегу — все зря.

Ради Итана…

Но в этот раз от волнения вдруг все поплыло, и очнулась я только на диване. Следователь, сам Леффо и еще, похоже, врач — склонились надо мной. Надо отдать должное, Леффо всегда посылал со мной своих людей, так, на всякий случай, и иногда даже ходил сам. Да, сам герцог. А потом, после допросов, отпаивал горячим брусничным морсом с медом и мятой, страшно вкусным… Он говорил: «Гратто просил присмотреть за вами, тианте. Да и мне приятно посидеть, пообщаться с красивой женщиной». Надеюсь, все именно так, и ничего больше.

— Как вы себя чувствуете, тианте? — осведомился врач, пытаясь щупать пульс у меня на запястье.

Я отдернула руку.

Хотелось послать их… но слишком кружилась голова.

— Мне уже лучше, спасибо.

Попыталась сесть, но меня остановили.

— Полежите, отдохните. С вами часто бывает такое?

Я покачала головой. Глянула на Леффо. Сказать? Наверно, сказать придется, раз уж я обещала говорить правду. Всю правду.