О бывшем наемнике и взрослой женщине

— Я подумал, если меня лишат звания и выставят вон, ты возьмешь меня поваром? Олт меня научит, я буду стараться.

Довольный. И так хочется верить, что теперь все будет хорошо.

Я подошла, обняла его сзади, потерлась щекой о его плечо."

"— Между прочим, значительная часть всего, что ты тут видишь, куплена на твои деньги. Так что можешь считать себя совладельцем.

— Отлично! Тогда тем более садись, Джу. Я сейчас домою… Что ты делала с этой кастрюлей?

— Я приготовила ее специально для тебя. Знала, что тебе понравится.

Видела, с каким интересом Олт поглядывает на него, не говоря уже про Дару, которая, наверняка, невесть что себе вообразила. А, может быть, даже узнала, видела его фото в газете. Впрочем, наверно, не так-то легко опознать генерала, бывшего советника и любовника императорской дочери, в человеке, который моет кастрюли и собирается жарить картошку. Или легко? Военная выправка сразу бросается в глаза, даже без всякого мундира.

Мы так и не объяснили ничего. К хугам… я не обязана ничего объяснять. Не сейчас. Самой бы во всем разобраться, что я имею право говорить, что нет… что мы будет делать дальше?

Сейчас я просто сидела и смотрела на него, этого генерала и любовника… не важно. Мне нравилось.

Он делал это для меня.

И мне даже захотелось, чтобы поскорее вечер и все разошлись. Выгнать их, что ли? Олта тоже отпустить домой, закрыть кафе. Гостей, конечно, так просто не выгонишь… Но не принимать заказы больше, к хугам всех… Я хочу просто побыть вдвоем. Совсем. На всю ночь.

Звякнула дверь. Пришли за Дарой.

Выгнать…

— Добрый вечер, ти Сатоцци!

Нито такой вежливый мальчик, он всегда заходит здороваться.

— Добрый вечер, Нито.

Газета у него в руках.

— Вы ведь отпустите Дару со мной, ти Сатоции?

Иногда я чувствую себя строгой матерью.

— Идите. Но завтра утром не опаздывай, Дара.

— Спасибо, Джу. Я не опоздаю!

Она берет Нито за руку, чмокает в щеку, уже почти собираясь увести.

Но вот где-то тут он замечет Итана и замирает с открытым ртом.

— Нито, идем.

— Да… простите… а… — неуверенно мнется Нито, разворачивает газету. — Простите, сенаро… а вы…

И я понимаю, что на первой полосе вечерней газеты фотография Итана, выходящего утром из поезда. И когда успели? «Генерал Гратто возвращается в Альденаер!» Невозможно не узнать.

Итан ставит кастрюлю в раковину.

— Вы что-то хотели, молодой человек? — в его голосе неожиданный лед, до звона.

ГЛАВА 40. Слезы

Марис

16 лет назад, конец лета

Его ладонь на моем бедре, так нежно поглаживает. У него нежные, чувственные пальцы, мягкие, гладкие, и это удивительно приятно, но… Я не знаю, в чем дело. Шелковая простыня, аромат свежих роз, такой, что голова кружится… свечи у изголовья.