О бывшем наемнике и взрослой женщине

К окну, и распахнуть настежь. От свежего воздуха действительно легче.

И все равно еще слегка мутит, и как-то тянет грудь… У меня задержка полторы недели, вот что.

Столько лет мечтать, лечиться, молиться, испробовать все. Столько лет прислушиваться к себе, пытаясь уловить хоть что-то. И вот когда оно, наконец, тебя настигло…

Невозможно поверить.

А я даже не рада.

Что мне делать теперь?

Если я действительно беременна, что мне делать?

Мне страшно. От того, что я не понимаю, что делать, от того, что этого просто не может быть.

Хуже всего, я даже не могу сказать от кого, с полной уверенностью. Да, я спала с Фаурицо за пару дней до того, как приехал Итан, до того, как увидела его в доме магистрата. С Фаурицо мы давно говорили о свадьбе, почему бы и нет.

Но Итан разрушил все мои планы. Все пошло прахом. И я сама…

Как глупо.

Я же была абсолютно уверена, что это невозможно. Тея милосердная, мне тридцать девять лет, я давно не девочка!

Ничего не выйдет. Я не смогла родить ребенка за столько лет, и теперь ничего не выйдет. Что-нибудь случится. Не может…

А если я ошибаясь, и просто чем-то больна…"

"— Тебе нехорошо? Ты такая бледная, Ди. Выпьешь со мной кофе?

— Хорошо, — кивнула я.

На самом деле, кофе я не могла пить тоже. Мне не становилось от него плохо, но он казался таким странным, невкусным, что я не могла. Даже свой любимый, с гвоздикой. От гвоздики у меня кружилась голова.

Ближе к вечеру, обычно, становилось легче и просыпался голод. Хотелось обычно острых копченых ребрышек и олойского твердого сыра.

А утром никак.

Мы сидели с Фаурицо внизу, за столиком… сейчас попьем, и он поедет. А я поеду домой.

Он так смотрел на меня… мне показалось…

— Ты беременна, Ди? — сказал он. Даже не столько спросил, сколько сказал уверено.

У меня разом все оборвалось внутри. Одно дело — думать об этом, другое — вот так сказать вслух.

— Нет! — я вздрогнула. — Нет, Рицу! Этого не может быть. Это невозможно.

Я надеялась столько лет. Но не сейчас.

— У меня пятеро детей, Ди, восемь внуков. Я насмотрелся на все это. Я, конечно, не врач, но очень похоже.

Если бы хоть капля радости в его голосе…

— Этого не может быть, — повторила я. — Столько лет пыталась… Мы с Альдаро. И ничего. Я не верю.

— Может быть, дело было в Альдаро? — сказал он.

Нет. Мы с Итаном тоже пытались. Да и потом, я никогда не вела праведную жизнь, и поняв, что все равно ничего не выходит — не очень-то заботилась об осторожности. Нет, я всегда была уверена, что дело во мне.

— Нет, — сказала я.

Фаурицо хмурился, так строго, напряженно.

— И чей это ребенок? — сказал он.

Вот тут меня проняло. Я не знаю.

— Твой, конечно, — растерянно сказала я. Что еще мне сказать? — Рицу, я не была ни с кем, кроме тебя. Мы говорили о свадьбе, и я была верна тебе. Я давно не девочка, чтобы делать глупости.