Ножевая атака

– Вы не против, если я закурю?

– Вообще-то здесь курение не поощряют. Из-за соображений пожарной безопасности. Тут у нас повсюду бумага, знаете ли, хранится…

– Ваши грузчики, видимо, об этом не знают, – заявил Зверев.

Олеся впервые за все это время улыбнулась.

– Вы правы. И не только грузчики.

– Вас угостить? – Павел Васильевич протянул девушке пачку сигарет, но та замахала руками.

– Нет-нет… что вы?"

"Зверев закурил.

– Итак! Если я вас правильно понял, Михаил Ярушкин к вам неравнодушен. Вы же считаете его просто другом, но при этом все же принимаете его ухаживания. Это не потому ли, что вы считаете себя ему обязанной?

Олеся вздрогнула, ее глаза сузились, а щеки начали краснеть.

– Шаман вам все рассказал? На него это не похоже.

– Что не похоже?

– То, что он про меня мог рассказать… Ну, про Кощея этого и все такое…

Зверев начал сердиться.

– Кощеи, бабки-ежки… это что еще за русский фольклор?

– Да уж, зря я на него подумала, Мишка, он не такой. Значит, вы сами догадались?

– Я от природы очень догадливый. Да и у вашего Мишки, как у ребенка, все на лице написано, – Зверев отвернулся и выпустил дым.

Олеся усмехнулась:

– Про ребенка – это вы в самую точку попали. Ладно уж, раз он не рассказал, то я расскажу. Я действительно у него в неоплатном долгу, так что раз пришли, слушайте…

примерно за год до описываемых событий…

В тот день она работала на приемке и задержалась дольше обычного. На остановке Олеся простояла не меньше сорока минут, и когда долгожданный автобус наконец-то появился, девушка села на заднее сиденье к окну, благо что народу было немного.

В автобусе пахло гарью, пассажиры возмущались и требовали открыть окна. Когда автобус проехал три остановки, Олесю, равно как и всех ее попутчиков, ждала очередная неприятность – после ипподрома автобус вдруг задымился и встал. Водитель, пожилой усатый мужик в серой кепке и клетчатой рубахе с закатанными рукавами, выругался так, что его услышали все, кто находился в автобусе. После этого водила вышел, поднял капот и, порывшись в двигателе, вернулся в свое кресло и заявил, что автобус дальше не поедет. Пассажиры стали еще больше возмущаться, требовать вернуть деньги, но спустя пять-шесть минут все же организованно покинули автобус и вернулись на остановку пешком. Олеся вышла из автобуса одной из первых и посмотрела на часы.

– Сколько там? – поинтересовалась пожилая женщина в цветастом ситцевом платке, державшая в руках две плетеные корзинки с недозрелыми помидорами.

– Почти десять, – ответила Олеся.

– Что за напасть такая! Следующий автобус не раньше чем через час придет! Если он вообще придет. Придется аж три километра пешедралом топать, – женщина вздохнула и пошла вдоль дороги.