Ну ты и ведьма!

– Нет уж! Ты же хотел развлечься, погулять по Архольму? Наслаждайся!

Жди, принц, мы идем.

* * *Браслет Риалин не подвел: я вернула себе внешность ведьмы, успешно прошедшей магическое взросление – яркой, холеной, с уверенным взглядом, идеальной фигурой и безукоризненной кожей. Даже волосы стали прежними: черней ночи, при любых обстоятельствах ниспадающие послушными крупными локонами.

И всю эту красоту пришлось скрыть под темно-лиловым плащом, свой любимый зеленый я отдала Чейлу. Впрочем, оттенки фиолетового мне тоже к лицу.

В «Большой барыш» планировала войти ровно в двенадцать часов дня, не желая ни спешить, ни давать повод Фарийскому говорить, что я непунктуальна. И сейчас я медленно шла по тротуару, поглядывая на наручные часы.

– Я ощущаю себя водяницей из сказки: мои бедные ноги при каждом движении пронзают острые лезвия! – пожаловался семенящий рядом Чейл.

– Не преувеличивай, каблук высотой всего лишь в две фаланги пальца.

– У тебя очень длинные пальцы, Эффи, – пробурчал бурундук под прикрытием.

– Наставница, – поправила я его поспешно, – сейчас Эффи у нас ты.

– Да помню я, – отозвался Чейл недовольно, – но мы же одни.

Одни, ага, – мимо проходили люди и гномы. Пока шли, повстречали пять магов и двух ведьм. Да, я считала, было интересно понять, как много одаренных в приграничном городе. Удивило, что обе ведьмы в плащах с обережной вышивкой и низко надвинутыми капюшонами. Я не спешу светиться, а они почему прячутся? И это весной, когда теплому солнышку так хочется подставить лицо.

Впрочем, ведьм понять можно – каждую фигурку, закутанную в особый плащ, маги провожали взглядами выжидающих хищников. Положение моих сестер по магии за двадцать лет еще больше ухудшилось? Или в чем дело?

Остановившись и кастовав заклинание отвода глаз, спросила у куратора:

– Чейл, ты заметил, как на нас смотрят маги?

Он хоть давно и не покидал Занебесье, но точно знал больше, чем я.

– А они смотрят? – равнодушно отозвался Чейл.

Слишком равнодушно. И это тот, кто не упускал возможности посмеяться за чужой счет.

– Глаза ломают, пытаясь понять, кого скрывает плащ – юную красотку или седую ведьмищу.

Чейл издал нервный смешок:

– Скажешь тоже, седые ведьмы гулять по городу не будут…

И он прав. Ведьма начинает стареть незадолго до смерти. И если вдруг ее внешность некрасива, значит, с ней что-то не то: вражеское проклятие или дурные поступки.

– Дорогой куратор, а ты ничего не хочешь мне рассказать?

Чейл, округлив зеленые глаза, недоуменно похлопал ресницами. Хм, надо запомнить прием, выглядит удивительно глупо, самое то в некоторых ситуациях.

– Ведьмы какие-то напряженные, не правда ли? Если у их поведения есть причина, лучше ее озвучить – ты ведь теперь тоже ведьма.

Чейл поперхнулся воздухом.