О чем он молчит

Ты, к своему достоинству, принадлежишь к тем, кто способен после ошибки сделать правильные выводы.

Катя коротко улыбнулась, чувствуя, что благодарность за эти простые и в большей степени очевидные, но от этого не менее нужные ей слова, расходится теплом по сердцу, успокаивая.

— Спасибо, Александр Анатольевич, — проговорила она искренне, но сдержанно, не выходя за рамки уместности.

Аверинцев ответил ей одобрительной улыбкой и коротким:

— Теперь давай заканчивать. У нас цейтнот. — Он со значением поднял бровь.

Недавняя — и на ее взгляд, очень забавная, — телефонная беседа между Александром Анатольевичем и его женой Анной Павловной, которую Катя невольно услышала, была вполне ясным предзнаменованием тому, что их кружок по интересам в ближайшее время разгонят по домам: Анна Павловна обещала лично забрать из офиса своего трудоголика-мужа. Беззвучно посмеиваясь, Катя вернулась к своим записям.

Ее всегда веселили подобные визиты Анны Павловны. По неведомым кому-либо законам, случались они именно в те вечера, когда Александр Анатольевич был более всего настроен работать сутки подряд: без перерыва на еду и отдых. Самой Кате тоже всегда немного доставалось: сначала ее легко журили за то, что она совсем не жалеет себя и берет пример с отчаянных трудоголиков, затем приглашали в гости, дабы напоить чаем и откормить (даже когда она перестала быть бедной студенткой).

В гостях у Аверинцевых, что до переезда в пригород жили не столь далеко от ее дома, было здорово. Катя любила их уютную квартиру с атмосферой полного спокойствия и гармонии, обожала беспардонные шутки Димы, что отвешивал ей остроумные и не очень комплименты, и иногда обсуждал футбол с Денисом, который — она знала наверняка, — любил посещать Аверинцевых даже сильнее, чем она. Для нее была очевидна его очарованность близостью и легкостью, царившей в этой семье: в его собственной мироустройство было другим.

Зажмурившись на мгновение, Катя с силой сжала карандаш в руке, а затем, в надежде обрести утраченное за секунды эмоциональное равновесие, осторожно выдохнула. Она злилась на себя.

Опять. Она опять каким-то неведомым образом в своих мыслях дошла до Дениса Максакова, словно иных тем для размышления не существовало. Уже не впервые с досадой она признавалась себе, что настала пора примириться с тем, что огромная часть ее жизни связана с ним навсегда: чудесные годы учебы и молодости, общие знакомые и друзья, самые болезненные и самые счастливые мгновения — все это она однажды разделила с ним. Пусть прежде казалось, что задача ей по силам, по-настоящему исключить его из себя она не могла.

Вибрация телефона Александра Анатольевича переключила ее внимание.