О любви, дружбе и плюшевых мишках (СИ)

— Почему ты развёлся с женой? — спросил вдруг Максимус, отстраняясь.

Ларри опешил от неожиданного вопроса и вдруг понимающе улыбнулся.

— Так вот, в чём дело? — спросил мягко. — Ты не хочешь жениться?

— Да причём тут это? — досадливо поморщился Максимус. — Я про тебя спрашиваю, почему ты развёлся с Алисией Ларс?

— Странно, что тебя это вдруг заинтересовало, — чуть резковато ответил Ларри. Он на секунду прикрыл глаза, потёр переносицу и предложил: — Давай я расскажу за ужином, коль скоро тебя это так интересует. Иди домой, я зайду через час, идёт?

— Ладно, — Максимус медленно кивнул, заставляя себя успокоиться. Хорошо хоть Ларс не настолько его чувствовал, чтобы понять причины всей этой эскапады. — Я прослежу, чтобы никаких голых дев на твоём пути не встретилось."

"— Буду очень признателен, — улыбнулся Ларри, почувствовав перемену в его настроении.

Максимус посмотрел на него и вдруг поднял руку, проводя пальцем по скуле — как пару часов назад по фотографии.

Ларри удивлённо вскинул бровь, поймал его пальцы и быстро поцеловал в раскрытую ладонь.

— Ну что с тобой? — спросил шёпотом, притягивая к себе. — Будто прощаешься.

— Нет, — покачал головой Максимус и улыбнулся. — Что ты, совсем нет. Скорее наоборот… — добавил загадочно и потянулся за поцелуем.

* * *

— Я не знаю, что писали газеты о нашем разводе, но вряд ли правду, — Ларри отпил вина, поморщился и отставил бокал в сторону. — Фу, кислятина. Ну так вот, газеты я не читал, но условия им выдвинул жёсткие: пишите что угодно, но о настоящей причине ни слова. Так что о том, что Алисия банально наставила мне рога, магический мир теоретически не знает. Знаешь, я многое могу понять и простить, — Ларри горько усмехнулся, — но только не это.

И снова волна сочувствия от Нимоя была почти осязаемой.

— И как ты узнал, что она тебе изменяла? — спросил Максимус тихо.

— Поймал на лжи, решил выяснить, зачем врала… Ну и выяснил себе на голову, — поколебавшись, Ларри вызвал в памяти тот день и просто-напросто показал всё Максимусу, в глубине души порадовавшись, что можно с кем-то разделить так до конца и не зажившие переживания.

Уже знакомая вспышка ярости показалась подозрительной, и Ларри, прищурившись, спросил:

— А почему, собственно, ты об этом заговорил?

К счастью, вовремя появившийся официант избавил Максимуса от необходимости отвечать, а когда на столе появились салаты и закуски, он был уже снова спокоен.

— Ты не любил её, — сказал уверенно, когда они снова остались одни. — Это чувствуется по твоим эмоциям. Тогда почему так переживаешь до сих пор?

— Не знаю, — Ларри пожал плечами и посмотрел на еду без особого аппетита.