Оберег от испанской страсти

И у нее родители богатые, за то, что Елена мне ерунду даст, не заругаются. Извини, забыла, что у твоих предков денег совсем нет.

— Мы не нищие, — пугалась подружка, которая прекрасно знала, что над ребенком из необеспеченной семьи в классе начнут издеваться, обзывать по-всякому, — дома у меня сто пенальчиков. Просто не ношу их на занятия.

— Дай тогда мне этот, — улыбалась Риа и получала вожделенный пенал.

Нам гостья рассказала эту историю, и, гордясь собой, спросила: «Понимаете, как я к цели с ранних лет стремилась? Что хотела, всегда получала». Мне сразу стало понятно: с малолетства Риа испытывала зависть и умела манипулировать окружающими.

Знаете, какой момент был для Рианатаны самым сладким? Думаете, минута, когда она хватала пенал, а в голове проносилась мысль: «Теперь он мой»? Нет. Наибольшую радость девочка испытывала, когда видела в глазах подруги горькое сожаление об отданном пенале. Когда он перекочевывал в портфель Рии, сразу переставал казаться ей прекрасным. Все знакомые, у которых Рианатана что-то брала, хоть на секунду да испытывали горечь от расставания с вещью. Всем было обидно, всем, кроме Ани. Риа без спроса брала у сестры одежду, обувь, книги, игрушки… Но в глазах Анны ни разу не возникало желания не отдать юбку или заколку. Сестра по отцу никогда не доставляла Рианатане такой радости, у Нюши не было ни грамма жадности.

Глава 35

Начав работать в клинике практиканткой, Рианатана вмиг стала общей любимицей. Больным нравилась симпатичная веселая девочка, ей прощали неумелые уколы, болезненные капельницы, угощали. В ее сумке часто теперь оказывались чужой шампунь, душистое мыло, духи, книги, полотенце. Многие больные, памятуя примету: если вернешь что-то из взятых в больницу вещей домой, опять в палате окажешься, отдавали юной медсестре все, что прихватили в клинику.

— Везет тебе, — стонала Катя, рассматривая добычу Рии, — а мне ничегошеньки не перепадает. Аня, глянь, как здорово!

— Да, — вежливо соглашалась Анна, — чудесный гель для душа.

Катя принималась выпрашивать у сестры жидкое мыло, у Рианатаны в душе загоралась радость. Очень приятно, когда кто-то хочет то, что у тебя есть, а ты ему это не даешь. Аня не завидовала Рианатане. Отсутствие у родной дочки Регины Львовны даже крупинки разрушительного чувства прямо убивало Рию, ей хотелось видеть, как сестра мечтает заполучить ее платье или обувь. Но Аня никогда не зарилась на чужое, а свое отдавала без сожаления, никогда не кричала, не злилась, всегда оставалась спокойной. Чтобы убрать с лица Нюши вечное выражение невозмутимости, Риа сначала распустила слух, что Анна убивает животных.