Обратная сторона пути

— Тебе пора, — повторила Азиль и, запечатлев на его щеке последний, прощальный, поцелуй, выпорхнула из-под одеяла. — Мы еще увидимся днем и успеем попрощаться.

Харган проводил взглядом хрупкую фигурку, беззащитную в своей наготе и лишь частично скрытую роскошными волосами, на пару мгновений задержал взгляд на закрывшейся двери ванной, за которой она исчезла, и силком стащил себя с постели.

Все кончено. Он действительно ничего не сможет сделать.

И богиня тоже молчит. Не появляется ни во сне, ни наяву. Либо все уже сказано и к сказанному нечего добавить, либо это лишь игра его воображения, а на самом деле она просто не хочет ни видеть, ни слышать окаянного святотатца.

Может, стоит попытаться вернуть все как было? Может быть, это возможно? Наступить на свое разгулявшееся сердце, заставить его замолчать, пойти к Повелителю… Поговорить с ним, как прежде, как ученик с учителем, объяснить все, покаяться, попросить прощения… Вдруг получится? Вдруг все действительно вернется? Если он увидит, что ученик искренне старается справиться с собой, и как-то поможет?… А что он опять призвал демона — это еще ничего не значит, если бы удачные гибриды получались всегда с первого раза, у него был бы уже целый отряд таких Харганов…

Нет, это действительно безнадежно.

Он не сможет. Как прежде никогда уже не будет. Как бы ни старался оступившийся ученик, между ними всегда будет стоять темноглазая девушка с ласковой улыбкой и нечеловеческим, потусторонним взглядом. Нет, напрасно надеяться, что, простив его, Повелитель сохранит жизнь ей. Скорее он пожелает, чтобы Харган своими руками убил ту, что посмела встать между ними. И лишь тогда, возможно, примет его покаяние…

А может, все правы, один он дурак, и Повелителю действительно не нужна жизнь несчастной нимфы? И напрасно он сходит с ума, воображая себе всякие ужасы?

И тут же полоумное воображение, как нарочно, нарисовало четкую, почти осязаемую картину очередного ужаса.

Он ведь не раз бывал в той комнате, даже иногда прибирал ее после ритуала, видел и сам выносил то, что оставалось от «материала»… Тогда это ничуть его не пугало и не трогало, а теперь, когда на месте безымянных рабынь навязчиво представлялась дорогая ему женщина…

Нет, он должен спасти ее, во что бы то ни стало! Можно же что-то придумать! К гракам лишайным прощения, покаяния и всю его пропащую жизнь!.

.

Так, из одной крайности в другую, метались мысли Харгана все утро, пока он медленно, временами забывая, где находится и что дальше делать, умывался, одевался и бесцельно бродил по комнатам (или перемещался телепортом куда попало). До тех пор, пока, в очередной раз забредя в кабинет, не наткнулся на вездесущих каменных близнецов — главу департамента и любимого советника.