Обрученная с врагом (СИ)

Он уверенно кивнул, и лицо Ару-старшего снова перекосило. Да, кажется, мы испортили ему и обед, и важный разговор. Рой отхлебнул из своего бокала и сказал:

– Раз ты не хочешь даже намекнуть, договориться будет не так просто.

– Не договаривайтесь, - пожал плечами Юлиус Ару. – Никодемус хорошо умеет мстить, нет невесты – нет и свадьбы.

Я думала, что учитель разозлится, но тот в очередной раз меня удивил:

– Нет, мы договоримся, - спокойно произнес он. - Думаю, леди Анна не откажется выступить посредником в этой сделке.

Кажется, такого хода Ару-старший не ожидал. Несколько мгновений он удивлённо моргал, а затем произнес:

– Решил научиться играть в большую игру родов? Пора, пора… Что ж, попробуй уговорить ее. Не думаю, что леди Солсбери пойдет на это.

– Потому что ты пытался подбить ее отговорить меня?

Судя по лицу Юлиуса - Рой попал в точку. Учитель развил свою мысль:

– Итересно только, зачем к тебе прибежал Герберт?

– Ты и сам понимаешь,что с ним теперь придется иметь дело, - мрачно ответил ему отец. - Из-за твоей доверчивости и глупости. И еще неизвестно, кому и что может рассказать эта девчонка.

– У нее была тысяча шансов сделать это, – равнодушно пожал плечами Рой. - Но она…

– Выловила рыбку покрупнее – моего сына, - процедил Ару-старший. – Ты потерял голову, как пятнадцатилетний мальчишка. Сколько женщин я тебе предлагал? Красивых, искусных, а это…

Меня наградили еще одним уничижительным взглядом.

– И верных исключительно тебе? – сердито фыркнул Рой.

– Верных роду Ару. Управляемых. Элоиза Хейг входит в их число.

Я почувствовала, что атмосфера за столом накаляется и деликатно кашлянула.

Рой какое-то время сверлил отца взглядом, а затем спросил:

– Что хотел Герберт?"

"– Обсуждали подарок к вашей помолвке, – буркнул его отец. – Он все-таки был твоим другом и желает поздравить тебя.

Учитель не стал больше ничего спрашивать, но я внезапно кое-что вспомнила. И подозрительно спросила:

– Не то ли самое ожерелье, которое он в честь примирения с Лукианом страстно желал мне вручить?

Ару-старший нахмурился и спросил:

– Какое ожерелье?

– Серебро, голубые топазы, – четко отрапортовала я.

И по его лицу поняла, что попала в точку. Что же Герберт навесил на эту вещь, что всеми правдами и неправдами пытается всучить ее мне?

Рой, судя по всему, думал о том же. Но говорить ничего не стал. Какое-то время мы все сосредоточенно жевали. На лице его отца отражалась напряженная работа мысли. Я надеялась, что заронила в его душу зерно сомнений.

Больше за столом не было произнесено ни слова. После завершения обеда мы распрощались и ушли, оставляя Ару-старшего обдумывать все, что он сегодня узнал. Стоило нам оказаться на улице, как я тяжело вздохнула. Рой утешительно сжал мою руку и негромко сказал:

– Он разумный человек.